Читать книгу - "Шейх и Майя. После измены - Иман Кальби"

же время, я понимаю, что хуже уже не будет… Ожидание неизвестности в своей комнате похоже на заключение в одиночной камере…

Именно поэтому я слепо принимаю приглашение на эту встречу…

— Майя, — слышу позади женский голос, некогда ставший для меня указующим в стенах этого дворца, — девочка Майя, снова пойманная птичка в золотую клетку…

Оборачиваюсь на Зулайху. Ничуть не изменилась. Все тот же отрешенный, но хитрый взгляд. Кто она? Невольный свидетель событий этого дворца- хороших и не очень? Злой гений- автор интриг и скандалов… Как минимум, тайн и секретов она хранит столько, что хватит на несколько государственных переворотов….

— Ты ведь могла бежать, северная красавица, — оглядывает она меня сейчас. Почему-то в ее взгляде считывается невольное восхищение, — а в итоге снова прилетела сюда, как мотылек на огонь… И что получила? Два льва будут биться до последнего, пока не получат тебя… Но ты все равно сгоришь… Сгоришь, если будешь думать сердцем и тем, что между ног, а не головой…

Я затаила дыхание, слушая её.

Зулайха прошла внутрь. Встала рядом. Тоже посмотрела на горизонт.

Стоим и молчим…

— Он пришел за мной сам. Я не помнила его… Совсем… Ничего не помнила. Потеряла память, когда мы убегали с Даниилом из Киренаики.

— И потеряла его ребенка… — добавила Зулайха, — разве это не верный знак того, что вашим судьбам не по пути…

— Что я могла сделать…

— Врешь… Могла, — категорически перебила меня она, — ты была с достойным мужчиной. Ты должна была остаться с ним, Майя. Это бы могло тебя спасти. Он бы не простил твоей измены. Отпустил бы…

— Я не любила Даниила… И не смогла полюбить… Тамер чувствовал это…

Зулайха усмехнулась. Печально и знающе.

— Всегда поражалась этой чуйке клана Аль-Маррифи… Эти мужчины как животные… Чувствуют флюиды женщины на инстинктивном уровне… Именно поэтому Тамер так боится того, что произошло сегодня…

— О чём Вы? — я не совсем понимала эту женщину, все время говорящую загадками…

— Тамер чувствует исходящую от Ахмада опасность.

Усмехнулась в ответ.

— Еще бы. Он пытался убить его. Он убийца, Зулайха. Что может быть очевиднее, чем не исходящая от него опасность?

Теперь снова усмехнулась она.

— Я не о том, наивная девочка Майя. Умная, но не достаточно опытная для того, чтобы соперничать с изворотливым умом шейха Аль-Маррифи. Он сам повел тебя этим путем, искусно… А ты просто попалась в его ловушку… Я не о той опасности, дорогая. Для стен этого дворца убийство уже давно не порок. Ты на Востоке, дорогая. Здесь каждая жизнь имеет свою цену… И ее с готовностью заплатят, если это потребуется… Я о другой опасности. Тамер боится, что Ахмад сможет стать на его место в твоем сердце, Майя…

Я громко засмеялась и покачала головой.

— Никогда…

Зулайха лишь махнула головой и снова посмотрела на линию горизонта.

— Когда-то на месте пустыни было море, знаешь? До сих пор среди всезнающих песков можно найти ракушки и остатки скелетов рыб… Море ушло, иссохло, отступило, а пустыня осталась… Осталась суть… Море- это твоя страсть к Тамеру… Рано или поздно она иссохнет, Майя. Как и его страсть к тебе… Как иссохла страсть Аль-Маррифи к моей сестре Айе… Это будет горько, но неизбежно. Останется суть. Ваша суть. А суть вас обоих в том, что и он, и ты любите власть. Любите управлять людьми.

— Нет…

— Не спорь, наивная, — осекла она меня, — не жажди ты власти, не стояла бы сейчас здесь. Ты амбициозна, Майя. И тщеславна. Ты не согласна не только делить его постель, но и влияние на него. Вот что тебя так пугает в Далиде… Она дочь правителя. А ты нет.

— Я хочу закончить этот бессмысленный разговор. Я не знаю, зачем Вы меня позвали и что хотите, но разочарую Вас. Ахмад не герой моего романа…

Зулайха снова усмехнулась.

— Ахмад… Ахмад опытен… И очень убедителен… А еще, Майя… Поделюсь опытом… Лучше всего забывается несчастная любовь в объятиях того, кто так похож на того, кого любить не суждено… Первое время… Ты будешь закрывать глаза и… думать о нем, ловить его тень, пытаться вспомнить его запах, но… Наступит день, когда образ того, первого сотрется. И на его место придет твой настоящий мужчина. Неизбежный…

Я удивленно перевела на неё взгляд.

— Почему Вы сказали, чтобы я поверила Вашему опыту?

Зулайха заговорщицки улыбнулась.

— Ты знала, что у шейха Аль-Маррифи был старший брат?

Я замерла, не дыша.

— Что… что это означает?

По телу пробежал жуткий озноб…

Эти слова звучали в голове как заклинание. Страшное, чарующее, неизбежное…

Пустыня снова развергалась передо мной, открывая свои странные тайны. Тайны, рисующие узоры на моем настоящем и будущем…

Зулайха снова улыбнулась.

— Не верь лукавству Востока, Майя… Этот дворец- мираж. Он тоже часть этой большой бескрайней жестокой пустыни, что его опоясывает. И тоже играет с тобой… Неужели ты до сих пор не поняла, что нельзя верить ни слову из того, что здесь тебе говорят? Все вокруг тебя- мираж… И ты сможешь в нем выжить, только если сама станешь миражем…

— Что… что Вы такое говорите? Что я принимаю за истину? Договаривайте по-человечески…

— Я расскажу тебе все, что ты хочешь, прекрасная Майя, — слышу сбоку мужской голос и вздрагиваю, резко на него оборачиваясь.

На входе в башню стоит Ахмад.

Я невольно делаю шаг назад.

Но он только отрицательно качает головой и чуть заметно улыбается.

— Я отвечу на все твои вопросы, девочка… — подходит ко мне. Гипнотизирует своим жестким неотвратимым взглядом, в котором я к своему величайшему удивлению нахожу мягкость… — Я бы хотел остаться с ней один на один… Спасибо, мама…

Глава 36

— Мама? — мой голос дрожит от недопонимания. Я инстинктивно делаю шаг назад, упираясь спиной в шершавую поверхность башни. Там стена, а за стеной пустыня… Пустыня везде…

Зулайха кидает на меня последний загадочный взгляд и тут же удаляется, мягко шурша тканями вуалей.

В ушах гул.

Я словно бы во сне…

Ахмад неотвратимо наступает, заставляя меня замереть в пассивной панике.

Он видит мое состояние. Снова примирительно улыбается.

Еще шаг, второй, третий.

Мы совсем близко. Всего пара сантиметров между нами.

Я чувствую его запах.

Он наклоняется, касается шершавой щекой с щетиной моей, невесомо кладет руку на мою талию. Шепчет на ухо.

— Тише, тише, баннута… — цепляет мочку губами, заставляя меня вздрогнуть и зажмуриться, — ты так хочешь, чтобы я тебя называл? Мне нравится…

— Пусти… — чувствую, как по щекам начинают литься горячие слезы. Горячее, чем пекло, которое