Читать книгу - "Наследница Звездного Света - Амали Ховард"

После того, что кажется вечностью, мы наконец останавливаемся на твердой земле в глубинах, казалось бы, бездонного каньона. Крошечные, похожие на сетку светящиеся карманы видны в скальных стенах, возвышающихся на сотни футов над нами — строения, вырезанные в самой скале — а также огромные тонкие башни кубического света, тянущиеся вверх на мили, как массивные сталагмиты. Целый процветающий мегаполис, встроенный в скальную породу грота. Я поражаюсь его масштабу, изобретательности и красоте.

Несмотря на красную пыль, покрывающую поверхность, и бурю, бушующую наверху, зона посадки чистая и хорошо управляемая. Звуки бурлящей жизни доносятся до меня, даже когда гул активности над головой привлекает мое внимание. Множество мостов и веревочных платформ пересекают ширину пропасти, тянутся вверх и ведут в жилища и здания, вырытые со всех сторон массивной пещеры. Лишайники и лозы покрывают земляные стены сверху донизу, различные минералы сверкают по бокам. Это похоже на целый другой мир.

— Добро пожаловать в Нириэль, — говорит командующий, шагая к нам со второй платформы, остановившейся рядом с нашей. Я отшатываюсь при виде него — несмотря на множество его описаний в газетах, ни одно из них не смогло передать, насколько он огромен и внушителен. Этот мужчина — ходячая гора! Он смеется над бледным лицом Рошана. — Полагаю, этот маленький шквал наверху не слишком потрепал вас двоих.

— Шквал, как же, — ворчит Рошан. — Это был гребаный скальный циклон.

Я шокирована его ответом, но командующий лишь хлопает его по спине с грубоватым смехом. Я хмурюсь — они знают друг друга? Или обаяние Рошана действует даже на этого человека, самого разыскиваемого в королевстве.

— Аран устроит вас в ваших комнатах. — Затем он смотрит на меня. — А ты, кадет, как ты? Цела?

Удивленная его дружелюбием — газеты всегда изображали его человеком, чей единственный язык — насилие — я настороженно киваю.

— Конечно. Если не считать того, что чуть не умерла.

Его улыбка загадочна.

— Смерть придет за всеми нами. Важно то, как ты ее встретишь.

Когда он отходит поговорить с другим солдатом, я наклоняюсь к Рошану.

— Что это было? — шепчу я. — Он знает, кто ты?

— Да, — тихо говорит он. — Я договорился с ним, чтобы он привел нас сюда. Я не хотел подвергать риску твою безопасность. У нас... временный союз.

Я моргаю, в животе киснет от мысли доверять незнакомцу, даже если мотивы Рошана согревают меня.

— В обмен на что?

— На информацию.

То, как он это говорит, заставляет меня думать, что это соглашение имеет какое-то отношение к его семье и короне, но это все еще не успокаивает мои нервы. Чем больше людей знают наши личности, тем мы уязвимее.

Враг моего врага — мой друг, повторяю я себе. Рошан привел нас так далеко. Я доверяю ему. Нам просто нужно действовать осторожно.

Стройный красивый мужчина в одежде цвета загара приближается к нам. Красивые темно-синие татуировки выгравированы на одной стороне его лица и шеи, а толстое золотое ожерелье лежит под ключицами, свисая на плечи. Он больше похож на монаха, чем на повстанца, и мы желаем ему доброго дня.

Он приветствует нас, низко кланяясь, словно мы почетные гости.

— Я Аран. Для меня честь. Следуйте за мной, пожалуйста.

— Довольно продвинутая структура здесь, — шепчу я Рошану, пока мы идем за Араном. — Откуда, по-твоему, у них ресурсы, чтобы построить это?

— Дахака финансируются многими богатыми лордами в каждом из четырех домов, — шепчет в ответ Рошан. — Не все являются поклонниками монархии Ориндхра.

Я прищуриваюсь.

— Я думала, ты сказал, что твой отец был хорошим человеком.

— Так и было. Но с его болезнью мой брат завладел вниманием Имперского дома, и в последние несколько лет олдермены других домов больше склонялись перед ним и его матерью, чем перед моим отцом. Джавед — причина, по которой они так стремятся расширяться за пределы Ориндхра любой ценой. Ты не думаешь, что они слюнки пускают при мысли о собственных могущественных магических существах? — Голос Рошана становится глубже от чувства. — Жадность и превосходство — мощные мотиваторы.

Ничто из этого меня не удивляет.

— Сюда, — говорит Аран, ведя нас вокруг толпы, а затем резко сворачивая. — Не смотрите, это неприятно.

Конечно, после такого предупреждения я вытягиваю шею, чтобы увидеть источник беспокойства. Я замечаю сломанную повозку и, к своему ужасу, она полна забрызганных кровью тел.

— Что случилось? — выпаливаю я.

— Нападение Скавов, — говорит Аран, опуская глаза, когда он совершает круговое движение рукой над лицом вниз к груди в каком-то безмолвном благословении.

Я медленно выдыхаю. В Пыльных Землях между городами, если кто-то сталкивается с осадой Скавов, шансы быть проданным высоки. А если они не могут продать кого-то за золото или обменять на джаду, чтобы дистиллировать галлюциноген, который они называют Джейд, что ж... Скавы известны тем, что едят людей. Я подавляю отвращение и отворачиваюсь от остатков повозки. Эти тела могли бы легко быть нашими с Рошаном, если бы не удача.

— Там еще Скавы?

— Больше, чем раньше, — отвечает Аран, ведя нас в то, что выглядит как огромный склад. — Хотя раньше они никогда не забирались так близко к Нириэлю. Их модели миграции и расселения меняются.

— Это плохо?

— Это не идеально. Они кажутся... более организованными.

И с этой зловещей перспективой нас с Рошаном уводят в отдельные купальни, чтобы смыть с тел глину и песок.

Закончив с теплой ванной, которую для меня приготовили — с водой, пахнущей успокаивающими, земляными минералами — я одеваюсь в мягкую одежду, оставленную в кабинке. Ощущение полной чистоты в свежей одежде почти ошеломляет. Глаза щиплет от бессмысленных слез, а в горле образуется комок. Я скучаю по своей маленькой комнате над таверной, я скучаю по своей семье... я скучаю по дому.

Ты вернешься туда, яростно думаю я.

Я встречаю Рошана в приемной в другом конце помещения. Он тоже отмыт дочиста, темные волосы влажные и зачесаны назад с красивого лица, одет в льняную тунику и брюки. Мое сердце пропускает удар. Не знаю, ностальгия ли это и боль, поселившаяся в груди, но вид его успокаивает все. Все сложные чувства внутри меня с вздохом утихают. По крайней мере, во всем этом хаосе я могу положиться на него.

— Все в порядке? — мягко спрашивает он, протягивая мне руку.

С радостью я беру ее, вкладывая свою ладонь в его.

— Теперь да.

Когда мы готовы, Аран ведет нас через другую дверь, ведущую наружу, в горячий воздух, и я снова пялюсь. Это буйство хаотичной активности, не отличающееся от городской площади в Кобане, с