Читать книгу - "Королевская Академия Магии. Неестественный отбор - Наталья Самсонова"

Линнарт с тоской посмотрел на своего побратима. Еще никогда его величество не был так разочарован своим другом.

– Дорф, – выдохнул король и потер переносицу, он и близко не представлял, как выйти из возникшей ситуации с наименьшими потерями.

– Нет, ваше величество, я – человек, – со спокойным достоинством возразила Маргарет и отставила в сторону свой бокал, к которому так и не притронулась.

– Это я в общем, – хмыкнул Линнарт. – Обрисовал, так сказать, столь удивительную ситуацию. Удивительную и крайне некрасивую.

Его величество сверлил взглядом невозмутимого друга, но тот даже не думал раскаиваться. Тогда в дело вступила Иловия.

– Мэдчен Саддэн, вы подтверждаете, что являетесь Маргарет Адд-Сантийской? – спокойно спросила доверенная помощница главы Департамента Безопасности.

– Нет, – с легкой, чуть презрительной улыбкой ответила Маргарет. – Я дочь Гаррета Саддэна. Отец его величества, чтоб жил вечно наш просвещенный монарх, настоял на том, чтобы отец назывался фамилией жены. Но в род Адд-Сантийских отец так и не вошел – не захотел.

– Отчего? – спросила Иловия.

– Вы говорите так, будто не знаете, – хмыкнула Маргарет. – Каждый входящий в род дает клятву верности главе рода. Да такую лихо закрученную, что род фактически получает раба. Раба всеобщего пользования – если приказ, данный, скажем, младшим ребенком, не будет отменен главой рода, то вошедший в род будет его исполнять. Чем бы это ни было. Отец не захотел, и мама его в этом только поддержала. Но глава рода Адд-Сантийских был слишком дружен с отцом нашего короля, потому Гаррет Саддэн был вынужден смириться с тем, что его фамилия предана забвению.

– Эта информация действительно ускользнула от меня, – негромко произнес Линнарт. – Твой отец был моим старшим другом. Он учил меня, и я… я любил его больше, чем родного отца.

Расправив на платье небольшую складку, Маргарет, не поднимая глаз, спросила:

– Тогда почему королевские гвардейцы не пришли на помощь Гаррету Саддэну? И еще сорока девяти родам? Как, ваше величество, я подхожу на роль того, кто имеет право задавать вопросы?

Линнарт выразительно посмотрел на своего побратима и спокойно сказал:

– Имеете, Маргарет. Прошу, дайте мне руку, и я перемещу нас в более подходящее место. Гилмор, я пошлю за тобой Лорну. Для приватного разговора.

Поднявшись на ноги, Маргарет протянула королю руку и даже моргнуть не успела, как оказалась в небольшом уютном кабинете. Деревянные панели на стенах, надежная массивная мебель. Кофейный столик и три кресла чуть в стороне от основной рабочей зоны.

– Присаживайтесь, прошу вас. Кофе, чай или вино?

– Благодарю, ничего, – покачала головой Маргарет.

– Не доверяете, – кивнул король. – Что ж, это будет сложный разговор.

Линнарт решил не позорить себя беготней по кабинету и заламыванием рук. Хотя пальцы так и норовили схватить со стола блестяшку-оберег и повертеть в руках.

– То, что вы дочь четы Адд-Сантийских, я предполагал и до сегодняшнего дня. Не узнать фамилию человека, которым восхищался, – невозможно. Но я предпочел поверить в то, что вы, Маргарет, его однофамилица. Я слишком часто мечтал о том, как нахожу Гаррета живым. Или спасаю его семью, а после мой друг, наставник и советник возвращается к нам сам. Именно поэтому я сейчас оказался по уши в дерьме. Уж простите, а по-другому не сказать.

– И чем же пахнет это дерьмо? – спросила Маргарет. – Как я понимаю, вы сейчас говорите о своих ухаживаниях, верно?

– Верно.

– Жаль, что я ни с кем не поспорила, – с легкой горечью произнесла Маргарет. – Не мог его величество воспылать страстью ни с того ни с сего. Итак, излагайте. Но прежде чем вы расскажете, что же сподвигло вас на столь беспрецедентные ухаживания, ответьте – почему погиб мой отец?

С тяжелым вздохом Линнарт признал себя проигравшим и подхватил со стола свою любимую блестяшку. Она полностью скрывалась в кулаке, да и вертеть в пальцах ее было куда удобнее, чем все остальные геммы с изображением Серой Богини.

– Я был слаб. Вы знаете, как погиб мой отец: в учебниках пишут, что он скончался от старости. На самом деле он был первым, кого поразила Черная Порча. Я подцепил ее от него. Гаррет смог меня спасти, но я был слаб. Во дворце все держалось на командном рыке Первого Клинка и на его же матерных разъяснениях, кто и куда должен пойти и что там сделать. Меня это устраивало – на тот момент я был не готов к власти. Мне сравнялось всего девятнадцать лет, я не успел даже КАМ закончить.

Маргарет слушала, затаив дыхание. Она всегда знала, что ее отец занимал при дворе высокий пост. И что Первый Клинок – это почти король. Клинок, правящий от имени короля.

– Раньше Черную Порчу могли снять в храме Серой Богини. Но к моему отцу она не снизошла, ко мне – тоже. И Гаррет захотел узнать почему. Он не сказал мне ни слова, и я продолжал заниматься своими полугосударственными делами.

– Полу?..

– Я совмещал собрания и советы с учебой, – ответил Линнарт. – Мне пришлось много учиться, прежде чем удалось поставить на место зарвавшихся придворных. Но это произошло уже после смерти Гаррета. В Алую Ночь меня не было во дворце – мы с верховным жрецом закрылись в подвале старого храма. Нам требовалось провести там три дня без еды и воды и тем самым привлечь внимание Богини.

– Чья это была идея? – охрипшим голосом спросила Маргарет.

– Это частая практика – высшее духовенство вместе с королем или наследным принцем подвергает себя лишениям с целью призвать Богиню. Королев и принцесс в храмовые подземелья не пускают, поскольку верховный жрец все же мужчина, – криво улыбнулся Линнарт. – Но я допросил верховного жреца в зале Истины – он ничего не знал о готовящихся убийствах.

От всех этих тайн, прошлых и нынешних, у Саддэн разболелась голова. Значит, корень всех бед в потерянной Богине? Серая Богиня перестала отвечать на молитвы людей, отец попытался в этом разобраться и погиб? Именно поэтому мама предпочла бежать, а не ждать королевской милости.

– Мы убежали, потому что так захотела мама, – тихо сказала Маргарет и облизала пересохшие губы. – Она безумно чего-то боялась. Я раньше думала, что мы бежали от Адд-Сантийских – они могли настоять на ее возвращении в род. Или