Читать книгу - "(де) Фиктивный алхимик для лаборантки - Лора Импульс"

в камине. Пламя медленно облизывало поленья, потрескивало, будто поддакивая моим мыслям, и в груди становилось теплее — но и тревожнее. Вновь заиграла в голове песня. Словно сама мелодия вытягивала наружу то, о чём я пыталась не думать. Я и не заметила, как стала тихо насвистывать её, почти шёпотом, будто для себя.

— А вот теперь я понимаю, — вдруг сказал Каэр, и в его голосе что-то насторожило.

Я вскинула голову.

— Каэр?..

— Ответ — «да», — он чуть скривил губы в нелепой усмешке. — Впрочем, «нет» тоже подходит.

— Теперь

я

вообще ничего не понимаю! — воскликнула я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Он вздохнул и шагнул, медленно, будто собираясь с мыслями:

— Это старая песня. Очень старая. И то, что ты её услышала — не случайность, я уверен. Фтодопсис прекрасно знал, что она сыграет.

— Ты хочешь сказать, она про тебя? — слова сорвались с губ прежде, чем я успела их обдумать.

— Ты ведь именно это не решалась спросить?

Я неловко кивнула.

Каэр задержал на мне взгляд, и в нём на миг мелькнула тень боли.

— В её основе история Аэла, самого первого меркурия. Один из моих предшественников был слишком откровенен с менестрелем, и теперь эта история кочует из века в век.

— Но ты сначала сказал и «да»! — я не могла остановить нарастающую дрожь в голосе.

— Пойдём наверх, — тихо сказал он, обернувшись к лестнице. — Если собираемся говорить об этом, лучше без лишних ушей. А сюда могут и слуги ненароком заглянуть.

Электрический свет мы включать не стали. Каэр взял высокий бронзовый подсвечник, и одно движение его ладони воспламенило свечи золотым светом — напоминание о том, кто он есть. Мы молча поднялись наверх, шаги гулко отдавались в тишине. Галерея встретила нас длинным рядом портретов, и даже в полумраке я чувствовала их пристальные взгляды.

— Вы ведь не сыновья друг другу, — вырвалось у меня, прежде чем я успела прикусить язык.

— Ни один, — тихо ответил он, не оборачиваясь.

— Но как… как тогда передаётся ваш дар? — я сжала ладони, будто пытаясь удержать реальность на месте. — В вашей семье дети случайно рождаются с ним? Или он проявляется позже уже у взрослых?

— Нет никаких детей, никаких других членов семьи. — Его голос стал глухим. — Меркурий может быть только один, всегда один.

Я замерла на месте.

— Ты меня пугаешь… — прошептала я. — То есть Аэл действительно стал бессмертным? — дыхание сбилось, и слова вышли почти шёпотом. — И ты… ты — это он?

Каэр резко обернулся, пламя свечей дрогнуло от его движения.

— Нет… да… — он сжал кулаки, явно борясь сам с собой. — Не совсем… Проклятье! — в голосе прозвучала боль, не злость. — Погоди, Ир'на, не задавай пока столько вопросов. Я… я не знаю, какой из ответов будет правдой, а ты видела, что бывает, когда я лгу.

— Как когда я спросила, сколько тебе лет? — шёпотом озвучила догадку я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Именно. — Он отвернулся, будто боялся, что я увижу что-то лишнее в его глазах.

Мы дошли до библиотеки. Каэр молча поставил подсвечник на стол, усадил меня в кресло в дальнем углу, сам же не сел, а принялся расхаживать по комнате, то и дело бросая на меня быстрые взгляды. Пламя свечей ритмично колыхалось, как будто вторило его шагам, и в этой полутьме он казался почти нереальным — не человеком, а тенью того самого Аэла из песни.

— Аэл был мечтателем, — медленно произнёс Каэр, и голос его странно дрогнул. — Наивным идиотом. Но, — он горько усмехнулся, — весьма неглупым идиотом, к сожалению... Песня не врёт: его напугало, как быстро зачахли его родители… Я не помню всех деталей… наверное, это была болезнь, какая-то древняя зараза, сгинувшая во тьме веков. Но, что могу сказать точно, сам Аэл был тогда совсем юн. Он не хотел повторить судьбу родителей, и потому, развеяв их пепел, он поклялся обмануть смерть. Не смириться. Не стать очередной горсткой праха.

Он резко поднял голову, глядя на меня с каким-то почти безумным блеском:

— Есть в вашем мире легенды про вещество, дающее вечную жизнь?

— У нас это называют философским камнем, — ответила я, чувствуя, что голос звучит слабее, чем хотелось бы. — Многие алхимики в прошлом стремились его получить. Но потом наука доказала, что это невозможно.

— Ошибается ваша наука! — Каэр почти рассмеялся, но в этом смехе было столько горечи, что мне стало не по себе. — Аэл потратил годы, провёл тысячи опытов, в которых гибли люди и рушились города. Но он добился успеха. Он вырвал у самой смерти её секрет, познав, как заключить в себе чистый источник неиссякаемой энергии. Он прожил больше сотни лет, совсем не постарев. Он понял, что огонь в его крови не просто даёт жизнь, но может быть использован и по-другому… Чтобы подогреть ванну… или сжечь врага заживо.

— И что же он делал чаще?

Каэр усмехнулся, но в этой усмешке слышался холод, а не шутка.

— Думаю, всё же первое. Хоть вторым, — он опустил взгляд, — точно не брезговал.

— Но он… всё же умер?

— Его убили. — Каэр сказал это тихо, почти шёпотом, и от этого стало ещё страшнее. — Попытались убить. Сбросили на него валун, раскроив череп, переломав каждую кость. Любой другой умер бы мгновенно. А Аэл… — Каэр прикрыл глаза, словно прочувствовал это, — мёртвый Аэл загорелся… Не только сам валун, оплавились и ближайшие скалы, а средь них возник новый человек, на вид примерно того же возраста, помнящий всю жизнь предшественника… но уже не он. Это он взял себе имя Меркурий… И если Аэл не всегда считался со средствами, то его последователь был, действительно, жесток. Меркурий научился управлять огнём и грозой по собственному желанию, но через годы он понял, что с каждым ударом стихии он контролирует свои действия всё хуже и хуже. И наконец, в этом пожаре он сгорел сам… И тоже воскрес, переменившись. То был Трид, он пытался разобраться, чем же теперь он… чем

мы,

отличаемся от людей. Он придумал легенду про демоническую расу меркуриев, но относительно нашей природы пришёл к выводу, что некоторые факторы усиливают наши способности, но ослабляют контроль. А ещё, что в отличие от зажигания свечей и подогрева воды, мощные разряды молний приближают тот самый день самовозгорания… Он прожил век, почти не растеряв сил, и проверил эту теорию на себе, растратив свой ресурс за пару месяцев. Следующие несколько, пользуясь его исследованиями прожили довольно тихую почти нормальную жизнь, каждая последующая была не по-человечески длинна, но всё ж чуть короче