Читать книгу - "Огонь в ее глазах - Руби Диксон"

эту ее темную сторону и не чувствовать, насколько переполнен гневом ее разум, насколько он неустроен.

— Не напуган. Я могу сказать, когда ты начинаешь терять контроль. Ты тоже можешь, не так ли? — Когда она кивает, я продолжаю. — Это происходит все чаще, не так ли?

Она на мгновение задумывается, а затем соглашается. «Да».

«Это как — то связано с твоей боевой формой?» — Я помню, как вспыхивали ее темные глаза каждый раз, когда она изменялась.

Я чувствую, как от этого предложения в ней поднимается бунт. Она не хочет думать, что это как — то связано. Тева сердито смотрит на меня, ничего не говоря.

Я сдаюсь.

— Просто пообещай мне, что скажешь, если огонь в голове снова заговорит с тобой, хорошо? Дай мне шанс поспорить с ним.

Она смеется. «Я так и сделаю. Значит ли это, что я смогу сорвать с тебя одежду?» — Ее глаза блестят от возбуждения.

— Одежду трудно достать, поэтому срывать ее — плохой выбор. Тем не менее, ты можешь помочь мне раздеться… Я был бы не против. — Я позволил своим мыслям наполниться голодом, а не гневом.

«Если хочешь, я поделюсь с тобой своими платьями. Ты можешь носить их в любое время».

Я представляю себя в ее струящемся свадебном платье и усмехаюсь. «Оно предназначено для тех, у кого грудь больше, чем у меня, красотка. Но я ценю твою щедрость».

«Я очень щедрая». — Она просовывает руку себе между бедер и проводит пальцами по складочкам, пристально глядя на меня.

Меня охватывает жгучий голод. Она намеренно соблазняет меня, и будь я проклят, если это не срабатывает. Я никогда не встречала никого более смелого и бесстрашного, чем Тева, и если этого было недостаточно, то желания, о котором она думала, было достаточно, чтобы заставить меня забыть о том, что я что — то скрываю.

«Я хочу, чтобы ты ничего не скрывал. — Ее пальцы поглаживают мягкие складочки ее киски. — Я хочу, чтобы здесь был твой рот, а не моя рука. Я хочу, чтобы твой член был во мне, и на этот раз ты наполнишь меня своим семенем. На этот раз мы закончим».

— Тогда забирайся в палатку, — говорю я ей, поднимаясь на ноги. Мой член напряжен и ноет из — за тесноты джинсов, и я провожу рукой по ним спереди. Ее взгляд опускается к моему паху, и я чувствую удовольствие от ее мыслей.

«Для человека ты очень силен в определенных областях».

«Ты говоришь так, будто я ничтожество во всем остальном».

«Ммм». — Ее мысли дразнят, подстрекают меня.

Я смеюсь и подхожу к ней, когда она заходит в палатку. «На этот раз я хищник. Ты думаешь, я недостаточно силен, чтобы позаботиться о тебе, моя милая маленькая Р азрушительница? Что я недостаточно большой, чтобы доставить тебе удовольствие, в котором ты нуждаешься?»

«Я ошибаюсь? — она дразнит. — Докажи это».

Она откидывается на спальный мешок, который я расстелил, ее глаза блестят от возбуждения. Думаю, на этот раз все будет хорошо. На этот раз я заставлю ее кончить так сильно, что у нее посыплются искры из глаз.

Но полчаса спустя я вынужден признать свое поражение. Тева возбуждается, когда я прикасаюсь к ней, и становится влажной от желания, но как бы я ее ни целовал и ни облизывал, она не кончает.

Это расстраивает нас обоих, и моя эрекция ослабевает, когда я понимаю, что не могу заставить ее кончить. Что — то в наших отношениях не так.

И я не знаю, как это исправить. Точно так же, как я не знаю, как избавиться от грусти в ее глазах или тоски в ее сердце, когда я слезаю с нее и ухожу прочь.

Глава 16

ТЕВА

Я не изменялась в боевую форму больше трех дней.

Я не думала, что смогу продержаться так долго. Необходимость измениться не дает мне покоя, но Гейб не хочет, чтобы я этого делала. Он беспокоится, что это повлияет на мой разум. Так что я остаюсь в своей более слабой двуногой форме, хожу, когда должна летать, и остаюсь на земле, когда должна быть в воздухе.

Как ни странно, с каждым днем мне становится легче, потому что по мере того, как они проходят, я чувствую, что все больше и больше вживаюсь в свою кожу. Я не вспыльчива. Мой гнев не выдает меня.

И пламя в моем животе утихает. В моей голове звучит только мой собственный голос… и голос Гейба.

Даже сейчас, когда мы идем по тихому шоссе, вдоль которого стоят брошенные машины, его мысли соприкасаются с моими. Он осматривает местность, таща за собой тележку с товарами, прижав ее к груди, чтобы можно было использовать свой вес, а не руки. Мы не оставляем после себя ничего, что могло бы пригодиться другим, а наши собственные припасы лежат поверх многочисленных коробок.

Запертые в своих маленьких клетках кошки протестующе воют. Они злятся уже несколько дней, но Гейб их не отпускает. Он обещает, что это для их же блага, и каждый раз, когда мы останавливаемся, он проводит время, лаская их и успокаивая. Специально для них у него установлена специальная палатка, чтобы они не убежали, когда мы остановимся на вечер. Мы спим в другой палатке, потому что он говорит, что им не нужно смотреть, как он прикасается ко мне.

Не то чтобы он прикасался ко мне сегодня ночью.

Он не прикасался ко мне с тех пор, как мы в последний раз пытались спариваться, и он не смог заставить меня кончить еще раз.

Я бросаю взгляд на свою пару. Я никогда не думала, что буду спариваться с человеком. В глубине души я все еще считаю их слабыми и неполноценными. Возможно, это какое — то старое воспоминание о том, как я прошла через Разлом, уничтожая людей своими когтями и видя, как они в ужасе разбегаются. В конце концов, дракониы никогда не убегают.

Но Гейб переубедил меня в этих мыслях. Он спокойный, моя пара, и непоколебимый. Когда я разозлилась на незваных гостей — людей, он встал перед ними и схватил меня за морду, заставляя обратить внимание. Его мысли были связаны с моими, и он не боялся за себя.

Я могла бы убить его в мгновение ока, но он не выказал страха. И по прошествии нескольких дней он по-прежнему не выказывает страха. Он думает только о других, таща припасы и животных по длинным извилистым дорогам.