Читать книгу - "Завидная нервно-тревожная невеста - Виктория Рогозина"

Алекс усмехнулся, видя, как Карачун смиряется с новой для него ролью.

— Отлично. Дети должны знать, что в безопасности. Пойду, позову их.

Он поднялся и направился по коридору к детским комнатам. Через минуту вернулся на кухню с Мишей и Алисой, которые с удивлением смотрели на тёмный портал, осененный морозной дымкой, и грозную фигуру Карачуна. Первой отреагировала Алиса. Она замерла, восхищенно глядя на Карачуна.

— Дядя? — робко переспросила Алиса, её глаза блестели, как будто она увидела что-то невероятное. Она не могла отвести взгляда от ледяного духа с посохом в руках. — Папа, он... это твой друг?

Карачун, несмотря на свою мрачную природу, улыбнулся краешком губ, глядя на Алису.

— Ты меня правильно поняла, девочка, — его голос был низким, но в нем звучала некая доброта, редкая для божества мрака. — Я буду вашим защитником, пока отец займётся делами.

Миша, напротив, выглядел более настороженным. Он медленно оглядывал Карачуна с ног до головы, и в его взгляде читалась тревога. Только теперь до него полностью дошло, что отец не шутил, когда говорил, что Валерия пропала. Миша прикусил губу, оглянулся на Алекса и тихо спросил:

— Пап, ты правда собираешься её искать? Это... это серьёзно?

Алекс мягко положил руку на плечо сына, сжимая его чуть крепче, чем обычно.

— Да, сын, всё серьёзно, — сказал он с уверенностью в голосе. — Но не волнуйся. Я справлюсь. А пока за вами присмотрит дядя Карачун.

Миша кивнул, хоть внутри всё ещё ощущал холодную волну беспокойства. Он не совсем верил во всё, что происходило, но понимал, что ситуация вышла за пределы обычной реальности.

Алиса, ободрившись, подошла ближе к Карачуну и, не скрывая интереса, спросила:

— А ты... правда бог?

Карачун посмотрел на неё, его ледяные глаза блеснули, словно северное сияние.

— Да, — коротко ответил он. — Но, в отличие от многих, я еще и твой друг на время.

Глава 21 Снесу крышу. Дорого

Я открыла глаза в тишине, нарушаемой лишь тихим потрескиванием свечей, стоящих в углах. Вокруг меня был величественный терем, выполненный в типичном старо-славянском стиле — высокие деревянные резные стены, украшенные символами древних богов, массивные колонны, поддерживающие потолок, увитые витиеватыми орнаментами. Пол был застлан мягкими коврами с яркими узорами, а в дальнем углу, под сводами потолка, покоились тяжелые золотые светильники, освещающие комнату мягким, теплым светом. На стенах висели древние иконы, выполненные искусными мастерами — изображения ликов с глубоким взглядом будто следили за каждым моим движением.

Я чувствовала себя как в эпосе, где каждая деталь интерьера рассказывала свою историю о могуществе и былом величии. Деревянные двери с металлическими вставками скрывали тайны терема, а воздух был насыщен запахом старого дерева, свечного воска и чего-то еще — чего-то древнего и могучего.

У окна, где пробивался холодный, лунный свет, сидел Кощей Бессмертный — высокий, красивый и опасный. Его осанка была царственной, безмятежной, словно он всегда знал, что все идет так, как должно. Он сидел на сундуке, переполненном золотом, небрежно откинувшись назад, будто сокровища ничего для него не значили. На фоне всего его могущественного вида казалось, что золото само по себе притягивается к нему, как безвольный спутник.

Кощей был невероятно высок и стройно сложен, но в его фигуре сквозила угроза. Длинные черные волосы свободно падали на его плечи, отливая серебристым блеском в свете луны. Лицо его было холодно-прекрасным — резкие, но элегантные черты: острый нос, высокие скулы, твердый, четко очерченный подбородок. Губы, тонкие и бледные, чуть искривлены в насмешливой ухмылке. Его глаза, черные, как ночь, искрились бездной древней магии и вечного знания. В них не было ни капли человеческой теплоты, только ледяное превосходство, словно передо мной сидел не человек, а воплощение самой смерти.

На нем был темный, изысканный кафтан с вышитыми золотом рукавами и широким поясом, на котором сверкали драгоценные камни. Он выглядел одновременно как князь и воин, чья красота лишь подчеркивала его опасность. От него исходила необъяснимая, мистическая аура, заставляющая чувствовать трепет и страх. Казалось, каждый его взгляд способен был подчинить любую волю, любой разум. Даже воздух вокруг него словно дрожал от его присутствия.

Он молчал, пристально смотря на меня, словно изучая каждую черту моего лица. Я понимала, что передо мной стоит не просто противник — передо мной было воплощение бессмертия и силы, неуязвимого и древнего, как сама смерть.

Кощей Бессмертный медленно поднялся с сундука, его движения были размеренными, почти ленивыми, но в каждом шаге ощущалась скрытая сила. Он сделал несколько шагов в мою сторону, и мне казалось, что воздух вокруг него становился гуще, насыщался его присутствием, заставляя пространство сгущаться и тяжело дышать.

— Теперь ты дома, — сказал он, его голос звучал низко, словно эхо старинных колоколов. — Скоро ты будешь править вместе со мной, наравне. Тебе больше не нужно будет скрываться.

Я лишь фыркнула, облокотившись на один из резных деревянных столбов. Его слова не произвели на меня никакого впечатления.

— Не хочу, — спокойно ответила я, стараясь сдержать улыбку.

Кощей, явно не ожидавший такого равнодушия, нахмурил брови. Его темные глаза сверкнули недовольно, но он всё ещё сохранял самообладание.

— Что не так? — спросил он, голос его слегка напрягся, но в нем ещё сквозила попытка удержать контроль.

— Я не разговариваю с противным, — сказала я, бросив на него взгляд, полный презрения, словно передо мной стоял не могущественный бессмертный, а обычный подросток, выдумывающий правила.

Эти слова задели его куда сильнее, чем я предполагала. В мгновение его холодное, величественное выражение лица сменилось вспышкой ярости. Он сжал кулаки, и тонкие мышцы на его лице напряглись.

— Противным? — произнёс он, явно изо всех сил сдерживая себя. — Ты смеешь говорить так со мной?

Теперь он больше походил на истеричного подростка, чья гордость была оскорблена, чем на грозного бессмертного правителя. Это меня развеселило.

— А ты как думал? — ухмыльнулась я, глядя, как его самовлюбленная маска трещит по швам. Его идеальный образ разрушался на глазах, и в этом было что-то забавное, особенно учитывая его попытки казаться величественным.

Кощей тяжело дышал, его губы сжались в плотную тонкую линию, а взгляд стал неистовым. Очевидно, он не привык к подобному отношению. Смертные склоняли головы, боготворили его, а я — последняя из рода Марены — смела говорить с ним так, будто он просто обиженный мальчишка.

Его раздражение только усиливало мою иронию.

Я осмотрелась вокруг, с легкой насмешкой отметив массивные деревянные стены терема, богато украшенные резьбой и древними символами. Всё здесь,