Читать книгу - "Мой бывший сводный брат - Татьяна Романская"

Илье, своему старшему брату, почти заменившему отца, но грузить его сейчас еще сильнее было бы жестоко. Поэтому я стучусь в квартиру Паши. Брат открывает быстро и пускает меня внутрь.

— Выглядишь хреново, — ну что за мастер поддержки. Я не сдерживаю улыбки.

— Чувствую себя так же.

— Хочешь поговорить? Или просто нужна компания? — спрашивает Паша.

— И то, и другое, — я пожимаю плечами.

— Сделать кофе?

— Да.

Брат ненадолго исчезает на кухне, а я иду в гостиную.

Паша вручает мне кружку, и я с удовольствием делаю первый глоток.

— Бывший парень Леси появился на пороге ее квартиры сегодня утром. А я взял и оставил их наедине.

Паша ставит свою кружку на стол.

— Это очень сильно с твоей стороны.

Выругавшись себе под нос, я делаю еще глоток и отставляю кружку.

— Не уверен, что у меня был выбор. По ее словам, она сказала ему, что все кончено, но он здесь, потому что не смог принять отказ. Ей нужно время, чтобы поговорить с ним.

Паша кивает, глядя на меня с беспокойством.

— Я никогда не видел, чтобы ты так переживал из-за женщины.

— Это же Леся. Она видит меня насквозь, — тихо делюсь я. — Она чувствует меня. Она делает меня цельным.

На губах брата появляется ехидная ухмылка.

— Хотя я никогда не думал, что доживу до этого дня, не могу отрицать, что она тебе подходит.

— Но она не моя. Она ясно дала понять, что ее жизнь — в другом городе, учитывая, что к ней приехал этот придурок…

— Ты просил ее остаться?

Я качаю головой, в груди все болезненно сжимается.

— Я не хотел торопиться. Она была в панике с тех пор, как мы вернулись из поездки. Поэтому я пытался ее переубедить. Вчера вечером я сказал ей, что люблю ее. Будь я сейчас с ней, то попросил бы остаться — это планировалось следующим шагом.

Но сейчас я понимаю, что мог сам погубить нашу историю, так сильно растягивая время. Леся ведь не знает наверняка, чего именно я от нее хочу.

Паша позволяет мне говорить, думать, рассуждать о своих чувствах — он отличный слушатель. Илья предпочитает давать указания. Паша дает возможность прийти к собственным выводам.

Так что я продолжаю практически разговаривать с самим собой. Да, я сказал Лесе, что изменился, и доказал это поступками, но я не сказал, что хочу будущего с ней.

— Как же все неправильно!

— Хочешь пойти туда и высказаться?

Я качаю головой. Сдержанность дается мне сложно, но я прекрасно понимаю, что врываться к Лесе сейчас было бы тупо.

— Она убьет меня. Ей нужно разобраться во всем самой.

А это значит, что надо дать ей время, необходимое для общения с тормознутым бывшим, пусть это и сжирает меня заживо изнутри.

— Приму душ и съезжу на работу. Надо чем-то заняться, иначе я с ума сойду.

Паша провожает меня до двери и кладет руку мне на плечо.

— Я видел, как она на тебя смотрит. Не теряй надежды, — говорит он.

— Спасибо.

Погрузившись в раздумья, я иду к своей квартире, не упуская из виду иронию своего нынешнего положения. Долгое время все в жизни давалось мне легко, особенно женщины. Подмигнуть, улыбнуться, придумать парочку очаровательных слов, и они падали в мою постель. И вот теперь, когда я отчаянно хочу получить одну-единственную, не могу просто протянуть руку и взять.

Наше будущее остается в руках у Леси.

Глава 39

Леся

Я смотрю, как уходит Сережа, с замиранием сердца жду, когда захлопнется дверь, и только потом поворачиваюсь лицом к своему бывшему.

— Дима, — говорю я медленно и осторожно. — Я понимаю, что это неловко, но…

— Неловко? Ты была с другим мужчиной!

— Но не изменяла же я тебе. У нас все закончилось. Я сто раз уже это повторила. Я никогда не хотела причинить тебе боль, но я совершенно четко понимала, что мы не поженимся, что я не люблю тебя достаточно, чтобы сказать «да».

— Я всерьез думал, что если бы мы могли снова увидеться… — Дима разочарованно качает головой.

— Мне жаль, но ничего не изменится.

— Но ты ведь вернешься домой? — мой желудок сжимается от этого вопроса. Не дожидаясь ответа, Дима продолжает: — Может быть, мы могли бы продолжить с того места, где остановились до того, как я сделал предложение? Не торопиться. Я думал об этом, и нам было бы так хорошо вместе.

Охренеть. Он вообще меня слышит? Меня только что практически трахнули на его глазах, а он талдычит одно и то же. Я уже сомневаюсь, что у него нормально с головой.

— Нет. Даже если я вернусь, между нами все будет кончено, — спокойно повторяю я.

— Ясно… — Дима печально вздыхает. — Ну, получилось на самом деле довольно неловко.

— Мне жаль, что ты зря прилетел.

— Подожди. Ты сказала «если я вернусь»? — он уловил, как я выбрала слова. — Твоя жизнь там. Работа, друзья, квартира. Как ты можешь просто бросить все это и не вернуться домой? — спрашивает он, искренне ошеломленный этой мыслью. — Это из-за него? Из-за Сергея?

Я тру лицо ладонями, пытаясь собраться с мыслями.

— Да, у меня своя жизнь, — говорю я, обдумывая произнесенные вслух слова.

А еще слово «дом», которое сорвалось с губ Димы, жутко смущает.

А где же мой дом?

Неужели это съемная квартира, холодная и вечно пустая? Я не тосковала по ней ни минуты, живя здесь.

Неужели это работа, которая мне нравится и которой можно заниматься где угодно? Илья сказал, что здесь для меня всегда найдется местечко. Илья, моя единственная семья за всю жизнь, хочет, чтобы я осталась. Это ли не знак?

Может, дело в друзьях, которых я завела за эти годы, но с которыми не чувствовала особой близости? В то время как после разговора с Соней я ярко почувствовала, что мы могли бы быть хорошими, близкими подругами.

А может быть дом — это Сережа? Мужчина, который заполнил пустоту внутри. Человек, который заставляет меня улыбаться, когда грустно, который понимает мое прошлое, с которым я всегда могу поговорить, которому могу довериться?

— Леся? Ку-ку! Ты меня слышишь? — громко спрашивает Дима, возвращая меня в реальность. На его лице читается искренняя озабоченность.

Это лицо всегда казалось мне симпатичным, но в нем не было той красоты, которая заставляет задержать дыхание, пока скользишь взглядом по изящным чертам. С Сережей все… совсем по-другому.

— Мне жаль, Дим. Я не вернусь, потому что там не мой дом. Там место, где можно было жить, где можно было