Читать книгу - "Прости меня - Наталья Калашник"

Он ответил после долгой паузы, взвешивая все за и против. Раскрыть Элле всю правду он не мог, но ради ее же собственной безопасности должен был рассказать хотя бы ее малую часть:

— Сам Миша и сделал это.

— Но зачем?… — Элла почти сразу и догадалась: — Простой работник слишком честолюбив. Ему выгодно облить грязью того, кто сидит выше, чтобы занять его место. Но зачем ему после твоего позорного изгнания помогать тебе? Ты для него — враг номер один.

— Не совсем так.

— Я что-то упустила? — Элла едва скрыла разочарование, когда Марк убрал свою руку, чтобы переключить передачи.

— Скажем так: некоторые из своих поступков Миша совершил не совсем добровольно, потом горько раскаивался. Наша так называемая дружба претерпела немало испытаний. Я был скверным подростком, не умеющим себя контролировать. Ты в курсе, малыш. Маме очень нравился Киселев, она хотела, чтобы я ему подражал. Это, кстати, была ее идея: подтолкнуть меня к решению создать собственную фирму вне «Медиаком». Я так и поступил, научился думать спокойно, контролировать свои ребяческие выходки.

Элла не могла не заметить, что Марк по-прежнему называет Лизу «мама», несмотря на последствия скандала и свое изгнание. Она не решилась поднять эту тему, догадавшись, что любые откровения даются Марку нелегко. Ее он назвал «малыш». Элле это очень понравилось.

— Ты изменился, этого нельзя не заметить. Никогда не забуду, каким гадким старшим братом ты оказался.

— Не так уж я и изменился. Ты разве не поняла? По-прежнему притворяюсь, веду бесчестные игры и люблю только самого себя, — звучало чересчур мрачно. — Думаешь, я не преследую какие-то свои скрытые мотивы, оберегая тебя от неприятностей?

— Нет. Уверена: в этом вопросе ты чист как младенец. Хочешь или нет, Марк, но я тебе полностью доверяю и только жду, когда же ты расскажешь мне, что вообще здесь творится.

— Ты не готова к такой жизни, Элла.

— Можно я решу это сама? — А потом главный вопрос, который не давал ей покоя: — Что произошло между тобой и Лизой? Ты сбежал из родного дома, устроил погром в своей спальне, даже разломал кораблики, которые собирал… Ты обожал свою коллекцию. Я это запомнила, когда случайно вломилась к тебе, а ты метал молнии, но позже признался, что хочешь обзавестись собственным кораблем и умчаться подальше.

— Я уже обзавелся собственным кораблем. Вернее, яхтой, — бросил он небрежно, скрывая внутри сотню противоречий и огромную недосказанность. — И ты на ней покаталась. С Киселевым.

— Хочешь сказать, что та яхта твоя?

— Я назвал ее «Анна» в честь моей родной матери. Она скончалась при родах, так что я ничего о ней не помню. Лиза была моей матерью. Но я бы никогда не назвал яхту ее именем. В детстве она буквально изводила меня своей любовью, ужасно баловала, а меня это бесило. Но я требовал еще и еще. Когда я уходил из дома, даже не забирал вещей. Я не знал, что она уничтожила все, что было мне дорого, — это звучало бесстрастно, но Элла догадалась, что Марк наконец приоткрыл ей дверцу в свой темный мир.

Ей следовало сказать что-то, но она слишком долго подбирала нужные слова. Казалось противоестественным, что Марк тяготился своей прошлой блистательной жизнью, ведь до этого самого момента Элла была уверена, что их с Лизой любовь не знала преград.

— Мне жаль, что на твоей яхте я покаталась не с тобой, — это должно было выразить то, что она чувствует на самом деле.

— Мне тоже.

— Чтобы ты знал: на днях я распорядилась, чтобы из твоей бывшей комнаты вынесли все вещи. Не могла себя заставить находиться в этом доме и думать о том, сколько призраков он скрывает.

— Хорошее решение. Больше я все равно туда никогда не вернусь.

Затем он сменил тему, сухо сообщив, что они остановятся, чтобы поесть.

Между тем вечерело, они въехали в какой-то небольшой поселок. Марк приказал Элле оставаться в машине, пока сам скрылся в продуктовом магазине. Вернулся так же быстро, бросил пакет на заднее сиденье и завел двигатель.

— Ненавижу свое нынешнее положение, — сказал он хмуро, глядя вперед на дорогу. — Вместо того чтобы скрываться и покупать гребаные замороженные полуфабрикаты, я бы хотел повести тебя в хороший ресторан и кормить до тех пор, пока твои щеки не округлятся.

— Снова угрожаешь? — Элла улыбнулась. Она решила на время оставить запретные темы.

Марк зачарованно засмотрелся ее улыбкой. А ведь она улыбалась ему второй или третий раз за все время знакомства! После того паскудного существования, которое он влачил, это как бальзам на душу. «Где же ты была раньше, милая?» — хотел спросить он, да так и не решился. Это ведь именно он и виноват в том, что Элла так надолго исчезла из его жизни.

— У тебя потрясающая улыбка. Мне, правда, жаль, что из-за меня ты улыбаешься не так часто, — он полоснул самого себя этими словами.

— Возможно, если бы ты изначально изменил свой зверский подход в отношении меня, я не боялась бы твоей тени.

Это еще больнее. Но Марк знал, что к этому все идет. Это был именно тот подходящий момент, чтобы извиниться за всю ту боль, которую он причинил ей, но у него язык не повернулся сказать слово «Прости». Элла в это время уже уткнулась в созерцание сменяющих друг друга однообразных пейзажей за окном. Им обоим нужно было о многом подумать.

— Куда ты отвезешь меня на этот раз? — спросила она четвертью часа позже, когда неизвестность стала совсем невыносимой.

— Мой дом больше не годится для укрытия. Уверен, он кишит людьми из «Медиаком» и полицией. Придется скрыться в какой-то глуши подальше от столицы. Чем меньше людей там смогут узнать нас, тем лучше.

— У одной из моих теток остался дом недалеко от Полтавы, который достался ей от покойного мужа. Но мы все живем в моей квартире, и дом пустует уже лет десять. Я могу рассказать, как туда проехать.

— Никак не могу поверить, что ты мне доверяешь, — признался Марк, когда она заметила его недоумение.

Они приехали на место уже к десяти вечера. Дом выглядел немногим больше, чем тот, в котором Марк однажды уже держал Эллу. Только дом Марка был более ухоженным. Кое-где покосившийся забор давно требовал ремонта и свежей покраски. Калитка скрипнула, когда Марк дернул ее. Элла шла следом, незаметно восхищаясь той легкостью и уверенностью, которой обладал ее спутник.

Пришлось хорошенько навалиться на входную дверь, чтобы выбить ее.

— Тебе придется все это починить, Марк, — посетовала Элла, едва они зашли внутрь. — Тетя Жанна ни за что не простит тебя за это варварство. И пускай она терпеть не могла своего мужа, но отчитает как ребенка всякого, кто причинит вред ее имуществу.

— Твои угрозы приняли жестокий характер, — усмехнулся Марк, так и не сумев представить себя перед ее теткой, которая его ругает.

Он нашел на стене включатель, еще один смешок.