Читать книгу - "Машка Попова. Первый курс - Ирина Ульяненко"

роли.

Она достала из сумки тетрадь. Открыла страницу с заголовком:

«ОПЕРАЦИЯ „ПОХОРОНЫ“. СЕКРЕТНО. НЕ ПОКАЗЫВАТЬ ГРОМОВУ».

Денис наклонился.

— Маш, а зачем ты написала «секретно», если собираешься всем показывать?

— Чтобы выглядело профессионально.

— Понятно.

Машка проигнорировала замечание.

— Значит, так. Я буду вдовой.

Лера удивилась.

— Чьей?!

— Здравого смысла!

— А-а-а…

— Ты, Лера, будешь скорбящей родственницей.

— А что делать?

— Плакать.

— Я не умею плакать по заказу!

Машка посмотрела на неё.

— Представь, что тебе на экзамене попался вопрос, который ты не учила.

Лера немедленно побледнела.

— О господи…

— Вот! Отлично! Уже получается!

Стас поднял руку.

— А я кем буду?

Машка задумалась.

— Ты церемониймейстер.

Стас расплылся в улыбке.

— О! Круто!

— Только без настоящих похорон. Ты будешь главным распорядителем студенческой скорби.

— А что говорить?

Машка торжественно произнесла:

— «Да покоится здравый смысл в мире, ибо сессия близко, а знания наши подозрительно скромны».

Стас захохотал.

— Я СОГЛАСЕН!

Денис посмотрел на Машку.

— А мне какая роль?

Она улыбнулась. Очень нежно. Подозрительно нежно.

— Любимый…

— Что?

— Ты будешь изображать покойного.

Денис замер.

— ЧЕГО?!

— Символически, Волков!

— Машка!

— Ты будешь лежать в гробу.

Он посмотрел на маленький ящик. Потом на себя. Потом снова на ящик.

— Попова, ты вообще понимаешь разницу между мной и обувной коробкой?!

— Конечно. Коробка меньше спорит.

Лера заржала. Денис закрыл лицо руками.

— Господи, почему я влюбился именно в неё…

После бурного обсуждения выяснилось, что Денис в гроб всё-таки не помещается. Даже теоретически. Поэтому в гроб решили положить старый потрёпанный учебник анатомии.

— Вот, — сказала Машка, — символично. Здравый смысл умер, оставив после себя знания, которыми никто не пользуется.

Денис вздохнул.

— Маш, а можно хотя бы сделать номер без оскорбления преподавателей?

— Конечно.

— Правда?

— Ну почти.

Лера подняла руку.

— А Геннадий Аркадьевич?!

Машка оживилась.

— Точно! Его надо пригласить!

Денис резко выпрямился.

— НЕТ.

— Почему?!

— Потому что это учебный скелет! Он принадлежит кафедре!

— Ну и что?!

— Его нельзя просто взять и утащить на вечеринку!

Машка задумалась.

— А если попросить разрешения?

Денис посмотрел на неё.

— У кого?!

Машка медленно улыбнулась.

— У Громова.

Тишина. Стас перестал смеяться. Лера открыла рот. Артём осторожно спросил:

— Маш, ты жить хочешь?

— Конечно.

— Тогда зачем?!

— Потому что без Геннадия Аркадьевича наша постановка потеряет художественную ценность!

Денис вздохнул.

— Всё. Я умываю руки.

Машка посмотрела на него.

— Поздно, Волков. Ты уже в списке участников.

Профессор Громов появился в кабинете кафедры после обеда. Он сидел за столом и проверял какие-то документы, когда раздался осторожный стук.

— Войдите!

Дверь открылась. На пороге появилась Машка. С самой ангельской улыбкой, на которую была способна. Профессор медленно поднял голову. Посмотрел на неё. Потом снял очки.

— Попова…

— Здравствуйте, Пётр Николаевич!

— Что вы натворили?

Машка возмутилась.

— Ничего!

Громов посмотрел на часы.

— Вторник. Половина третьего. Вы пришли ко мне добровольно. Значит, либо что-то натворили, либо собираетесь.

Машка задумалась.

— А третьего варианта нет?

— Есть. Вы пришли признаться в преступлении.

— Нет, что вы! Я с просьбой!

Профессор тяжело вздохнул.

— Господи…

Он отложил ручку.

— Слушаю.

Машка прошла к столу. Села. Сложила руки на коленях. И очень серьёзно произнесла:

— Пётр Николаевич, нам нужен ваш скелет.

Тишина. Профессор медленно моргнул.

— Простите?

— Геннадий Аркадьевич.

Громов закрыл глаза. Потом открыл.

— Попова, я правильно понимаю, что вы пришли просить у меня учебную анатомическую модель?

— Да!

— Для чего?

Машка улыбнулась.

— Для похорон.

Профессор замер. Очень надолго. Потом медленно поднялся. Подошёл к окну. Посмотрел на улицу. Машка терпеливо ждала. Наконец Громов повернулся.

— Попова…

— Да?

— Скажите честно. Вы издеваетесь?

— Нет!

— Вы хотите похоронить скелет?!

— Не совсем. Мы хотим похоронить здравый смысл.

Громов некоторое время смотрел на неё. Потом неожиданно рассмеялся.

— А-а-а… Вот оно что…

Он вернулся к столу. Сел.

— Рассказывайте.

Машка рассказала. Про маленький гроб. Про вдову. Про плачущую Леру. Про Стаса в роли жреца студенческого общежития. И про Геннадия Аркадьевича, который должен был торжественно присутствовать на похоронах здравого смысла. Громов слушал. Сначала молча. Потом начал улыбаться. Затем захихикал.

А когда Машка дошла до фразы «воскресение знаний после первой сессии», профессор расхохотался так, что из соседнего кабинета выглянула преподавательница.

— Пётр Николаевич, у вас всё хорошо?!

Громов вытер глаза.

— Да, Марина Ивановна! Всё прекрасно! Просто студенты решили похоронить здравый смысл!

Женщина посмотрела на Машку. Потом на Громова. И осторожно закрыла дверь. Видимо, решила, что вмешиваться опасно.

— Попова, — сказал наконец профессор, — идея, конечно, безумная.

Машка кивнула.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Я понимаю.

— Но…

Она оживилась.

— Но?!

Громов задумался.

— Рабочую модель с кафедры я вам не дам: она нужна для занятий.

Машка разочарованно вздохнула.

— Жалко.

— Зато у нас есть старая пластиковая модель, которую списали из учебного фонда. Могу разрешить вам взять её для выступления.

Она медленно подняла голову.

— Правда?!

— Правда.

— И вы нам её дадите?!

— При одном условии.

Машка насторожилась.

— Каком?

Громов хитро улыбнулся.

— Я хочу присутствовать на ваших похоронах.

Машка замерла. Посмотрела на профессора. Потом расплылась в улыбке.

— Пётр Николаевич…

— Что?

— Вы только что стали почётным гостем!

Он рассмеялся.

— Боюсь, я об этом пожалею.

— Обязательно! — радостно заверила Машка.

✦ ✦ ✦

В среду начались репетиции. И уже через пятнадцать минут стало понятно, что здравый смысл умер гораздо раньше, чем планировалось. Стас явился в длинной чёрной простыне. На голову надел дуршлаг.

— Я готов! — торжественно объявил он.

Машка медленно посмотрела на него.

— Станислав…

— Что?

— А дуршлаг зачем?

— Головной убор главного распорядителя!

— Ты похож на кастрюлю, решившую поступить в театральный.

Лера рухнула на стул. Денис застонал. Стас обиделся.

— Между прочим, я старался!

— Я вижу. Особенно пострадала кухня.

Соня отвечала за музыку. Она принесла колонку и включила похоронный марш. Звучало впечатляюще. Торжественно. Трагично. Почти красиво. Пока Артём не решил проверить микрофон.

— Раз-раз… Проверка… Раз…

Колонка издала оглушительный визг. Лера подпрыгнула. Стас уронил дуршлаг. А списанная пластиковая модель, которую Машка уже тоже окрестила Геннадием Аркадьевичем, опасно накренилась и рухнула набок. Раздался грохот. Все замерли. Машка повернула голову. Скелет лежал на полу. Отдельно валялась левая рука. Стас побледнел.

— МЫ ЕГО СЛОМАЛИ!

Машка медленно подошла. Подняла пластиковую руку. Внимательно осмотрела.

— Спокойно. Пациент стабилен. Просто временно разобрался на запчасти.

Денис закрыл лицо ладонями.

— Маш, нас Громов убьёт.

Она покачала головой.

— Не убьёт. Он же профессор анатомии. Должен понимать, что у старых пластиковых моделей иногда отваливаются руки.

— У ЖИВЫХ ЛЮДЕЙ РУКИ НЕ ОТВАЛИВАЮТСЯ! — взвизгнула Лера.

— А наша модель и не живая!

Через полчаса руку удалось прикрепить обратно. Правда, теперь она торчала под странным углом. Машка посмотрела на результат.

— Нормально.

Денис нахмурился.

— Маш, она у него в другую сторону смотрит.