Читать книгу - "Кошмар у Врат - Скарлетт Сент-Клэр"

руку, накрутил на палец выбившуюся прядь моих волос и убрал ее с моего лица.

— Они не доживут до конца недели, — произнес он.

Я поежилась, несмотря на тепло его прикосновения. Эти руки убивали бесчисленное количество раз. Я редко об этом задумывалась, но сегодня ночью от этой мысли было никуда не деться: ведь я только что заказала убийство четырех человек.

Но больше всего меня пугало то, что я не чувствовала ни капли раскаяния.

— Лиск поймет, что это ты пришел за его людьми, — сказала я.

— Полагаю, что да, — согласился Захария. — Ты исходишь из того, что ему не насрать.

— У тебя не будет проблем?

Он тихо усмехнулся.

— Наверное, это был глупый вопрос, — пробормотала я; лицо залил румянец. — Ты и есть ходячая проблема.

Его улыбка стала шире.

— И ты не ошибаешься, — сказал он. — Но я ценю заботу.

В дверь постучали.

На мгновение я застыла и возненавидела себя за эту реакцию. Раньше я никогда не боялась открывать дверь, но это было до того, как у меня забрали пистолет.

— Это всего лишь плотник, — успокоил Захария.

Я медленно выдохнула и встретилась с ним взглядом.

— Я пойду в душ. Мне нужно…

Мне нужно было смыть с себя прикосновения этих мужчин, но сказать это вслух означало бы признать свое поражение. И хоть это было не так, я не могла перестать винить себя.

— Не уходи, — прошептала я.

— И не собирался, — ответил он.

Отступив в спальню, я стянула куртку, бросила ее на кровать и захватила сменную одежду. Возвращаясь в ванную, я мельком взглянула в гостиную. Захария снял пиджак и закатал рукава рубашки. Он разговаривал по телефону, потирая лоб большим и указательным пальцами так, словно у него болела голова.

Или словно я была его головной болью.

Скорее всего, последнее.

Я скрылась в ванной и включила душ. Пока вода нагревалась, я разделась и осмотрела свое тело. Сначала проверила шею — там, где Захария заметил неладное — и обнаружила красные отметины в форме кончиков пальцев. Такие же красовались и на руке: пять идеальных овалов, налитых багровым цветом. К завтрашнему дню они превратятся в синяки.

Я ощупала ребра в том месте, куда мне тыкали пистолетом. Синяков не было, но место болезненно ныло.

Когда руки скользили по коже, я вспоминала, как те ублюдки лапали меня, как Кейн трогал меня и распространял свою похоть. Я думала о том, как они приволокли меня к моему первому насильнику, и внезапно почувствовала, как меня начинает трясти изнутри, а давно похороненный ужас с ревом вырывается на свободу.

Я залезла в душ. Тело колотила дрожь. Я терла себя мочалкой до тех пор, пока не перестала чувствовать что-либо, кроме обжигающей боли на содранной коже. Я не знаю, сколько раз я намыливалась и смывала пену, но в какой-то момент Захария постучал в дверь.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я чувствовала, как в горле собирается ком, а на глаза наворачиваются слезы. Я попыталась проглотить эти эмоции, чтобы он не понял, что я ломаюсь, но, когда заговорила, мой голос все равно звучал хрипло.

— Я в норме.

Повисла пауза.

— Я тебе нужен?

Его вопрос сломал меня. Вскрыл грудную клетку и бросил меня на пол. Я сползла на дно ванны, подтянула колени к груди и разрыдалась.

— Лилит?

Снова пауза, а затем я услышала, как Захария открывает дверь. Я поднялась на ноги и отдернула шторку. Я рухнула на него, и он поймал меня. Затем обвила его руками и ногами, цепляясь за него так, как никогда раньше.

— Я держу тебя, — прошептал он, и в его голосе звучала неистовая решимость.

Я ему верила.

Я его знала.

Он был моей константой.

На несколько коротких мгновений я потеряла контроль над собой, содрогаясь, пока каждое гортанное рыдание вырывалось из самых изувеченных уголков моей души.

А затем все закончилось, словно кто-то перекрыл кран.

Может, во мне больше ничего не осталось. Я не была уверена.

Придя в себя, я осознала реальность: я висела на Захарии, абсолютно голая и мокрая, но у меня даже не было сил смущаться.

— Прости, — прошептала я.

— Не извиняйся, — ответил он. — Легче?

Я кивнула, прежде чем отстраниться, и Захария позволил мне соскользнуть на пол. Я обхватила себя руками — не чтобы спрятаться, а потому что мне было холодно. Захария протянул мне полотенце.

— Я подожду снаружи, — сказал он.

Оставшись одна, я выключила душ, вытерлась и оделась.

Выйдя из ванной, я обнаружила Захарию сидящим на краю моей кровати. Он был без рубашки. В квартире стоял вой нашей визжащей сушилки.

— Пожалуй, твоя одежда будет сохнуть часа три, — заметила я.

— Я никуда не тороплюсь, — ответил он.

— Лжешь, Захария, — бросила я.

— Как скажешь, любовь моя. — На его губах мелькнула легкая улыбка, но затем взгляд скользнул ниже и задержался на моей руке.

Он заметил остальные травмы. Я попыталась прикрыть их рукой, подходя ближе и забираясь на кровать. Захария не шелохнулся, но и не смотрел на меня. У него ходили ходуном желваки. Злость в нем вспыхнула с новой силой.

— Ты скажешь моему отцу? — спросила я.

— Нет, — тихо ответил он. — Но он все равно узнает… рано или поздно.

От этой мысли внутренности скрутило, и я перевернулась на бок, сворачиваясь в клубок. Я чувствовала на себе взгляд Захарии. Через мгновение он потянулся и выключил лампу. Я думала, он собирается уходить, но он растянулся на кровати рядом со мной.

Мы не разговаривали. Не прикасались друг к другу.

Тишина уплотнила воздух между нами. Я была напряжена, по коже бегали мурашки. Я не могла понять причину этих ощущений. Возможно, все дело в том, что за все время нашего знакомства я еще никогда не была с ним настолько уязвимой.

А может, причина крылась в том, что я хотела, чтобы он дотронулся до меня.

Не в сексуальном плане. Мне просто хотелось, чтобы меня обнял человек, которому я небезразлична.

Кожа горела от смущения при мысли о том, о чем я собиралась попросить.

Я сделала вдох, но струсила и промолчала.

— Что не так? — спросил Захария.

— Ничего, — ответила я.

— И ты еще называешь меня гребаным лжецом, — произнес он, и даже в темноте я слышала в его голосе усмешку.

Я не стала спорить и промолчала всего пару секунд, прежде чем наконец попросить:

— Ты… обнимешь меня? Мне просто…

Слова застряли в горле. Я не знала, как объяснить, почему мне это нужно. Мне просто хотелось. Было нужно.

Захария молчал, но я чувствовала его взгляд.