Читать книгу - "Княгиня-служанка. Берегиня рода - Дия Семина"

отпустить предателя. Тут вот ещё дьяк записку оставил по делу об отравителе, позже прочтёшь, тебя, как моего верного соратника, в сие дело Уваров и не допустил, всё в великой тайне делал. Думаю, что сие тоже по приказу Волковых, они решили смуту учинить, да по всем правилам.

Князь положил на край стола бумагу со скудными показаниями того ямщика, что был пойман с флаконом яда. Но новый воевода не поспешил не удивляться, ни бумагу читать, то уж дела прошлые. Он намного интереснее принёс сведения.

— А теперь дозволь мне отчёт сделать. Нашли мы это пакостное семейство. Уж как там Василиса жила и выжила, диву я дался, но видать до последнего времени девочка и впрямь недалёкая была. Её с лестницы столкнули мерзкие хозяйские дочери. Увы, за то не привлечь.

Князю новость по сердцу резанула, припомнились огромные, напуганный глаза тощей девушки, жалостью отозвалось где-то в душе её хрупкость и беззащитность. Однако с Софьей несчастную батрачку никак невозможно сравнить, ни красой, ни умом, ничем…

— Но сейчас она тоже молчит, с чего ты взял, что она вдруг поумнела?

— Да в том-то и дело. Она не всегда молчит, заклятие на неё действует либо рядом с вами, либо во дворце, а в городе она говорить может, но не обо всём. Кашель её душит, стоит только про вас и про Богдана начать разговор. Поумнела в один день, когда и начала от лица Софьи говорить, это и старик слуга подтвердил из пакостного дома. Но не только это вас удивит, послушайте всю присказку к нашей сказке. Был когда-то в городской управе писарь Федотов Назар Нилович, и служил он под руководством одного из братьев князя Волкова, Мстислава Яромировича Волкова.

Горячев не спешит отдавать пачку документов в руки князя, желая рассказать быль, как легенду, больно уж история выглядит сказочно.

— Так, хлипкая связь нарисовалась, а дальше-то что?

— Однажды писарь присутствовал при описи имущества скоропостижно и очень загадочно помершей женщины, жившей при достатке, и на самом деле вполне порядочной, некая Шилова Анна Юрьевна. За несколько лет до смерти своей служила Анна в доме князей Волковых, а потом получила отставку да скандальную, но дело замяли, её обеспечили, чтобы не бедствовала и выгнали. В положенный срок она родила девочку Василису, дала ей отчество Юрьевна и свою фамилию. Но отец семейства — кто-то из клана Волковых.

— Вот так новость. Но постой, не обязательно она с господином легла или принудили её. При таких домах полно и простых мужиков, не самых порядочных. Если Василиса на мать похожа, то тут уж ясно-понятно, что и Анна была интересной женщиной, и явно не такой измождённой от тяжёлой доли.

Князь вдруг очень заинтересовался делом. Так заинтересовался, что в нетерпении забрал бумаги из рук воеводы и сам начал бегло рассматривать, слушая продолжение истории:

— Нет, чутьё подсказывает, что отец Василисы именно очень знатный, не из простых. Я успел книги поднять, некоторые сведения из архива выудить. Скудно, но многое прояснилось, на основании бумаг из управы, обнаружилось, что после смерти, объявили Анну должницей, замяли и забыли дело, провели опись, и начальник Мстислав-то Яромирович, приказал подчинённому Федотову выкупить девочку и забрать, в счёт долга матери. За пять рублей выкупили свободную, чтобы с глаз подальше убрать. Вот и думается, то ли сам Мстислав был отцом, но он сейчас помер, то ли наш нынешний соперник Всеволод. Других кандидатов-то нет, пацаны Всеволода ещё совсем мелкими были.

Князь, услышав, как дело вывернулось, в удивлении откинулся на спинку кресла и замер, не веря ни единому слову. Потому как сие вообще невозможно.

— Дело очень любопытное, но мы не придём и не сможем доказать, вопрос в другом, какое Василиса имеет отношение к Софье. Почему дух моей жены отпечатался на этой блаженной девушке, дочери врага, скорее всего, причастного к смерти самой же Софьи! Твою ж налево, вот он и ответ! Это всё закон магической силы. Возмездие — вот что сработало. Волковы и Василису низвели до рабыни и Софью извели, да, похоже, что и Анну когда-то убили, она поди пришла просить ещё денег, и тем предрешила судьбу свою и дочери. Вот тебе и яичко к святому дню.

— Да, князь. И я ровно так и подумал. Сила возмездия тоже не дремлет, просто так ничего не случается. Но что если душа Софьи…

Григорий уж было произнёс своё предположение, но закончить фразу не решился.

— Это исключено, единожды моя жена сказала что-то через блаженную деву и, скорее всего, уже перешла в мир иной. Воевода сказал пакостное, что вот эту метку мне навели и связали с покойной женой, чтобы она меня за собой увела. Они бы точно знали, что душа не спокойная, и предприняли бы другой способ меня сжить со свету. Но они пока ничего не предпринимают.

Григорий вздохнул, разумом понимая, что резон в словах княжеских есть, но душа шепчет иное.

— Но с ней я могу поговорить, заберу её в город и расспрошу. Если она, конечно, сможет ответить.

— Есть другой способ проверить даже два, — князь теперь говорит очень тихо, находясь всё ещё в глубокой задумчивости, словно решаясь на проверку Василисы.

— Какие?

— Первый, это отправить девицу в баню с Липой, верной служанкой Софьи, и если та найдёт на теле Василисы знак, значит, ты прав.

— Да, дельная мысль, а если нет?

— Поцелуй. Если она меня поцелует, я почувствую душу Софьи.

— Может быть, с поцелуя начать?

— Григорий, я тебя сделал воеводой и уже раскаиваюсь…

Горячев поднял брови домиком, не успевая уследить за вихрем княжеских рассуждений.

— Что-то я не догоняю ваши мысли, княже, уж простите!

— Она батрачка, ещё и бастард, да, судя по всему, из рода врагов, Василиса — последняя женщина, с какой у меня может случиться не то что поцелуй, но и рукопожатие, даже Лютица с её норовом больше подходит, но её уж братец сосватал. Оттого и душа болит. А если кто-то догадается, что Василиса та, кем является, то её со свету сживут быстрее, чем я моргнуть успею. Потому я даже не хочу пытаться. Надо подождать и посмотреть, как метка будет себя вести. А ты за это время за девочкой присмотри, чтобы её никто не обидел, и без того натерпелась, горемыка. Она теперь моя собственность, и самая ценная, головой отвечаешь…

Князь поднял расписку Федотовой с отказом от прав на Василису.

— Слушаюсь. Но с Липой в баню её отправить-то можно?

— Не сейчас, чем меньше людей знает, тем мне