Читать книгу - "Огонь и Лед - Анна Синнер"

ГЛАВА 18. СЕСТРА

Сой’ле Даэр’аэ.

Лада Ол’кейне была умной женщиной. Злобной, но умной. Следы она замела филигранно. После гибели мамы Грана Даль’афэра должны были казнить немедленно. В конце концов, все улики указывали на него.

Во-первых, обедневший аристократ давно точил зуб на их семейство и активно искал способ свести старые счеты с отцом, ведь именно по его вине старинный славный род остался без гроша в кармане. Вернее, так считал сам Гран и его приспешники. На деле же, все наследство «ядовитого змея» промотал его собственный батюшка, покойный Каэ’лан Даль’афэр, который с горя проигрался в карты после того, как его уволили с поста министра финансов за систематическое пьянство.

Во-вторых, кристаллы-взрыватели в тоннели под дворцом заложили мелкие сошки из банды Грана. Менталисты, что трудились в тайной полиции под чутким руководством Уль’д’раксиса Аракса, просмотрели тысячи воспоминаний прохожих и зевак, служанок и охраны, поваров и уборщиц… Всех, кто был у дворца Ширри’с’аэр или внутри него накануне трагедии и мог что-то видеть. Исполнителей быстро нашли и задержали, а те, конечно же, сразу указали на своего главаря.

Ну а в третьих, вишенкой на торте, после ареста Даль’афэра к отцу пришла Илейна Лаврэн, хозяйка самой модной лавки нарядов в Сильвенаре. Она и рассказала, что за неделю до взрыва, когда мама заглянула к ней примерить платья, пошитые на заказ, Гран вломился внутрь и, угрожая расправой, велел Илейне выметаться вон, после чего он долго и с жаром о чем-то ругался с мамой на повышенных тонах. Лаврэн клялась и божилась, что сообщила бы отцу раньше, да только мама строго-настрого ей запретила стучать на Даль’афэра. Что, впрочем, ничуть не удивительно. У королевы Сильвенара было доброе сердце.

Казалось бы… Его вина доказана и точка. Но нет. Неладное заподозрил Уль’д’раксис. Это сейчас Аракс занимал почетный пост главы тайной полиции, а когда-то он и сам промышлял пиратством и контрабандой. Поэтому Даль’афэра он знал лично, и то, как именно задержанные члены банды описывали момент, когда Гран отдал приказ подготовить подрыв Ширри’с’аэр, показалось ему странным. Наигранным. Фальшивым. Несвойственным аристократу, который, с его слов, всегда держался с достоинством и среди криминальных элементов выделялся как белая ворона.

Чуйка Уль’д’раксиса не подвела. Многоликого, что, нацепив личину Даль’афэра, раздавал указания бандитам, нашли через десять лет, которые Гран провел в темнице и пережил четыре покушения на собственную жизнь. В последний раз «ядовитого змея» еле откачали, и отец сдался под напором Уль’д’раксиса.

Из тюрьмы Даль’афэра переправили на остров Ки’ан’ши, где уже несколько лет он жил под охраной, активно помогая следствию в поисках настоящего заказчика убийства. В темнице же, для отвода глаз, томился тот самый многоликий, которого скрутили и доставили в Сильвенар люди Дракса.

На Ки’ан’ши Сой’ле бывал неоднократно и с первого взгляда на Грана понял, что Уль’д’раксис не зря уверовал в его невиновность. Даль’афэр действительно не растерял манер. Ни единого упрека не прилетело в сторону его семьи на предмет того, что Грану пришлось пережить со дня ареста.

Ладно, заточение, хотя и здесь приятного мало, а вот нож под сердце, два проклятья и отравляющий газ в камере, который кто-то распылил под дверь, позитивным опытом не назовешь. Но гордость не позволила обнищавшему аристократу оплакивать потерянные годы, и Сой’ле пришел к выводу, что Гран вполне мог бы в будущем занять какой-нибудь приличный пост при дворе и реабилитировать свое честное имя. Убийцей он не был, а пиратство и контрабанда в Сильвенаре, пусть и карались по всей строгости, не считались страшным прегрешением, ибо пираты первыми заселили драконьи острова. Задолго до того, как их облюбовали драконы. К тому же именно упорство и усидчивость Даль’афэра позволили им выйти на след Лады Ол’кейне.

Гран проштудировал сотни томов с досье на всю элиту Сильвенара, которые составили подчиненные Дракса, перелопатил данные на каждого преступника, что так или иначе пострадал от политики их отца, и нашел зацепку.

Заметку в книге учета товаров, которую вел его коллега по ремеслу, мелкий преступник, занимавшийся перепродажей краденного. За месяц до взрыва во дворце он внес в свой журнал запись о том, что за баснословное вознаграждение в одиннадцать миллионов крон он продал древнюю карту, где изображена схема всех тоннелей под Сильвенаром, которая считалась утраченной в пожаре, имевшем место лет пятьсот назад.

Как только торговцу прижали хвост, он быстро сдал все явки и пароли и описал покупательницу. Миловидную девушку лет двадцати с максимально неприметной внешностью. Русые волосы средней длины, светлая кожа, голубые глаза. Не высокая, не низкая. Не худая и не толстая. Такой легко затеряться в толпе, но Уль’д’раксис смог ее найти.

То была Миррина Торэй… Простая кухарка, служившая при дворе у Ол’кейне, которая каким-то мистическим образом неожиданно утонула в ванне через несколько дней после визита на черный рынок.

Когда отец узнал, что в гибели мамы, возможно, виновна Лада, он пришел ярость, а Рой’не и Дракс с трудом удержали его во дворце. Самосуд на горячую голову – последнее, что нужно монарху, но отец никого не хотел слушать. Крушил все, что попадалось под руку. Оказалось, что долгое время с Ол’кейне он крутил роман. С юности имел привычку придаваться разврату с женщинами постарше, которые не тушевались в постели и не мечтали однажды напялить фату, и доигрался.

Мотив у Ол’кейне был налицо. Лада рано овдовела и растила Искарда одна, а тут такой перспективный кандидат в любовниках. Целый король Сильвенара. Щедрый, молодой, статный. Носитель ледяного пламени. Но отец на ней так и не женился. Окунулся с головой в дела и о своей подружке позабыл. Закрутился, завертелся. А потом встретил маму и влюбился по уши, после чего сразу поволок ее под венец… Лада отомстила за разбитое сердце. Отняла у отца самое дорогое. И сделала это с поразительной жестокостью. Не пощадила ни слуг, что были во дворце, ни девушку, которую называла подругой. Мать четверых детей, двоим из которых не исполнилось и десяти лет.

Тяжелее всего потерю мамы переживала Бьянка. Сой’ле тогда был совсем маленьким, но даже он понимал, почему его сестра так горько плачет в подушку сутками напролет.

Братья справлялись по-своему. Рой не вылезал из академии и, помимо занятий на своем профильном боевом факультете, посещал лекции по артефакторике, ментальной магии, целительству и прочим предметам, куда сердобольные преподаватели пускали убитого трагедией принца. Ней же изводил всех и вся. Прогуливал занятия ради попойки с дружками, шлялся по злачным местам, а когда возвращался домой глубокой ночью, благоухал табаком так, что дышать рядом с ним не представлялось возможным. Если бы отец не отправил его служить