Читать книгу - "Заберу тебя, девочка - Анастасия Градцева"

не соскучился? — спрашиваю я напряженно. — Даже немного?

— Ярослава. — Лекс раздраженно вздыхает. — Поехали.

— Поцелуй меня, — упрямо прошу я. — Иначе не поеду.

— Садись в машину, — приказывает он.

— Нет!

— Да.

— Так сложно просто меня поцеловать?

— Да блядь, — приглушенно рычит Лекс себе под нос, швыряет мою сумку в машину, потом возвращается, сгребает меня в крепкие, жесткие объятия, прижимает к себе так, что я едва могу дышать, и с такой силой впивается в мой рот, что в первые секунды это даже больно. Я издаю слабый писк, и он чуть ослабляет хватку, а потом хрипло выдыхает мне в губы:

— Я, сука, еле держусь, а ты еще за каким-то хреном меня дергаешь. Хочешь, чтобы я тебя прямо в тачке выебал? У твоего дома? Я могу.

— Нет, не надо тут, — задушенно шепчу я, но мои руки, вместо того, чтобы оттолкнуть Лекса, гладят его по спине и крепким плечам. А сама я жадно вдыхаю его запах — кожи, сигарет и еще чего-то теплого, мужского, заставляющего низ живота наливаться уже знакомой сладкой тяжестью.

— Вот и не выебывайся, если не надо, — Лекс чувствительно кусает меня за шею, оставляя там, по ощущениям, нехилых размеров засос. — Домой поехали.

— Хорошо, — я прерывисто вздыхаю. — Тогда отпусти меня.

— То поцелуй, то отпусти, — Лекс ухмыляется и беззастенчиво лапает меня за задницу. — Семь пятниц на неделе, да, девочка?

— Сам же сказал, что ехать надо, — неубедительно возражаю я.

— Сказал, — не спорит он.

Еще раз целует меня, а потом подталкивает вперед, чтобы я шла к машине. А когда я открываю дверцу и чуть пригибаюсь, чтобы залезть на переднее сиденье, мои ягодицы обжигает шлепок.

— Ай! — я возмущенно смотрю на Лекса, который довольно лыбится, усаживаясь на место водителя. — Ну вот что ты делаешь?

— Не удержался, — пожимает он плечами.

— Это значит «извини»? — сурово спрашиваю я.

— Это значит «не удержался», — поясняет он тоном, в котором нет ни грамма раскаяния.

Я вздыхаю и закатываю глаза.

Лекс такой… такой Лекс.

Нет, я не жалуюсь и не собираюсь его менять, просто хочу узнать о нем больше. И хочу, чтобы он тоже интересовался моей жизнью.

Но, кажется, это придется отложить на потом, потому что сейчас, очевидно, Лекс больше интересуется тем, какое у меня сегодня белье, а не тем, когда у меня день рождения или какой мой любимый фильм.

Всю дорогу до дома Лекса его рука хозяйничает у меня под юбкой, поглаживая, дразня и заставляя меня вспыхивать красным ярче, чем те светофоры, на которых мы стояли. И неудивительно, что едва за нами захлопывается дверь квартиры, как Лекс тут же тащит меня в спальню. Прямо в обуви и в куртке! Просто подхватывает на руки, доносит до кровати и бросает в разворошенные одеяла, которые слабо пахнут стиральным порошком.

На этот раз Лекс меня не жалеет, не нежничает со мной, но странным образом это не пугает — даже заводит. Я на глубинном, подсознательном уровне знаю, что он не причинит мне вреда, и тянусь к нему так же яростно, как он ко мне. Я даже кусаю его за плечо — крепкое, терпко пахнущее, и это неожиданно приводит меня в восторг.

— Горячая моя девочка, — рычит Лекс, вбиваясь в мое тело, и в его обычно равнодушных глазах пылает такое сумасшедшее желание, что меня словно скручивает изнутри, и я кончаю, сжимаясь на его члене. Через несколько толчков его оргазм догоняет мой, и мы падаем в подушки, сплетаясь так крепко, что я с трудом могу понять, где чья рука и нога.

В этот момент кажется, что и наши чувства переплелись точно так же, как и тела. И что нет в мире никого, кто бы был мне ближе, чем он. А сытая нежность в его взгляде и неожиданно бережный поцелуй в висок заставляют надеяться на то, что эта близость взаимна.

— Слушай, а Лекс — это сокращенное имя от чего? — осмелев, спрашиваю я, когда сижу на кухне в его футболке и ем остывшую пиццу.

— Ни от чего.

— Александр, да?

Лекс невозмутимо прихлебывает свой жуткий растворимый кофе.

— Алексей? — осторожно предполагаю я, не дождавшись ответа. — Или это от фамилии сокращение?

— Сними футболку, — лениво советует он.

— Зачем? Ты тогда ответишь?

— Нет, — он ухмыляется и пожимает плечами. — Но так на тебя хотя бы смотреть приятнее будет, пока ты всякую херню болтаешь.

— Это не херня! Мне важно знать! Интересно!

— От любопытства кошка сдохла, — Лекс тянет меня к себе. — Ты, конечно, не кошка, но не будем рисковать, Ярослава.

Я хочу что-то возразить, но Лекс усаживает меня к себе на колени. Ощущение его начинающего твердеть члена под моими голыми ягодицами такое стыдное и возбуждающее одновременно, что я зажмуриваюсь. А потом он задирает футболку, начиная языком и губами ласкать мою грудь, и я забываю про свои вопросы. Чуть позже Лекс берет меня прямо там, заставив опереться на кухонный стол, и я кончаю так, что меня едва держат ноги, словно они сделаны из желе, а не из мышц. Лекс оттаскивает меня в душ, затем долго ласкает в кровати, но я уже настолько вымотана, что вырубаюсь прямо посреди очередного поцелуя.

Просыпаюсь от того, что вокруг темно. И за окнами, и в комнате. Не сразу понимаю, где я, но то, что на мне нет даже трусов, заставляет вспомнить, что я у Лекса. Но где он сам? Судорожно шарю вокруг себя на кровати — никого. Но и без этого ясно, что в спальне пусто.

Я уже хочу встать и пойти на кухню: он ведь наверняка там, — но внезапно я слышу голоса. Они раздаются с балкона, который соединяет кухню и спальню, но из-за приоткрытого на проветривание окна слышно все так хорошо, будто говорят рядом со мной. Их двое, голоса мужские, знакомые, но ни один из них не принадлежит Лексу.

— … разгребет сам? — спрашивает низкий, с легкой хрипотцой голос. Именно так говорит Грин.

— Разгребет, куда денется, — а вот эта манера слегка растягивать гласные явно Соника. И тон его же, неизменно-насмешливый. — Все равно туда уже менты приехали, так что лучше нам всем не светиться.

— Второй пункт за месяц разгромили, хуйня какая-то происходит.

— Надо просто башкой думать, когда выбираешь тех, под кем работать, — голос Соника звучит неожиданно зло. — Я Лексу давно намекаю, что надо уходить под Гора. Ребята Гора даже разговаривали с ним, а он уперся. Типа остаемся с теми, с кем уже есть договор.

— Значит, так лучше.

— Нихуя не лучше! Надо с сильными работать,