Читать книгу - "Любовь в Лопухах - Ника Оболенская"

мне, почему я должен слушать эту хрень? — задаю последний вопрос перед тем, как свалить к себе.

Но Лика вместо ответа плавно выбирается из-за стола и впервалочку подходит ко мне.

Вблизи она еще мельче, только огромный живот выпирает далеко вперед.

— Потому что я беременна. Меня нельзя расстраивать, — перечисляет, загибая пальцы и глядя на меня сощуренными зелеными глазами. — Потому что мне скучно. И потому что Люба моя лучшая подруга. Мало? Ну тогда последний аргумент. Морозов, если ты еще раз обидишь Любу, я позвоню мужу, и сюда приедет его личная охрана и с удовольствием понагибает тебя раком.

— Ты мне угрожаешь? — удивленно восклицаю.

А у Лики даже глаза распахиваются шире.

— Я?! Да ты что?! У меня же декрет головного мозга. Я нежная фиалка, как я могу кому-то угрожать?

Она прижимает ладошку к щеке. Взгляд такой невинный. И только в голосе прорезается сталь:

— Я тебя, Демьян, просто предупреждаю о перспективах. Садись сказку слушать, она короткая, но полезная.

Глава 45. Танк, ваза и мораль

Демьян

— Жила-была на свете девушка по имени Люба. И была она как танк — бронированная, независимая, сама себе хозяйка, — начинает Лика.

Я же с интересом слушаю.

— Люба была такой сильной, что даже ее бульдог прятался под диван, когда та громко заявляла: «Я сама! Мне не нужна помощь!» Она сама могла и гвоздь забить, и машину починить, и даже приготовить борщ, который потом никто не решался попробовать.

На этом моменте не сдерживаю смешка, но Лика грозит мне пальцем.

— Но была у нашего танка одна уязвимая деталь — в глубине души она оставалась той самой маленькой девочкой, которая мечтала о принце и подвигах в свою честь. Однажды Люба познакомилась с парнем по имени Демьян. И решил он, что раз Люба такая сильная и независимая, то и обращаться с ней можно как с другими телками: бросить небрежно «привет», приманить как собачонку вкусной сосиской, поиграть, а потом ускакать по своим делам…

Удивленно вскидываю брови, но Лика качает головой, без слов намекая, что она еще не закончила свою упоротую сказку.

— А Люба… Люба вовсе не танк. Она фарфоровая ваза, с которой надо обращаться очень бережно. Вот только она давно об этом забыла, ну или делает вид, что ей это не нужно. Конец.

Задумчиво скребу щеку и усмешкой уточняю:

— А мораль этой сказки?..

— Все просто, Морозов. Каждый танк за неуязвимой стальной броней прячет тонкий и хрупкий фарфор. — В отличие от моего, голос Лики серьезен. — В общем, в глубине души Люба ждет, что ты будешь вести себя как джентльмен.

— То есть, по-твоему, я сейчас веду себя, как скотина?

— А что, нет, Морозов? Ты ей нравился, еще когда у тебя вместо бороды были три п@зды под носом и горсть прыщей на лбу. — Лика тяжело вздыхает, а потом отводит взгляд в сторону. — Ты и есть ее слабое место. Либо относись к ней бережнее, либо уже отвали от моей подруги окончательно!

После ее слов провисает напряженная тишина.

Я перевариваю новую для себя информацию.

— Это правда? — размыкаю губы.

— Что ты ей нравился? — Лика кривит свои в презрительной усмешке. — Не все ли равно? Ты же ни одной юбки не пропускал… И что она в тебе нашла?

Внутри как-то нехорошо екает.

— В общем, я тебя предупредила, дальше сам думай, — Лика заканчивает разговор и поднимается с табурета. — Боже, поясница затекла…

— Ты как, нормально? — слежу за ее перемещениями по комнате. — Или все-таки рожать собралась?

— Обо мне есть кому позаботиться, — отбривает, намекая явно о Любе.

— Где она? — задаю самый важный вопрос.

— Убежала… куда-то туда, — указывает рукой в сторону сада.

Там пара хозпостроек, сортир и баня. Квадрат поиска ясен.

Осталось решить пару вопросов.

— С этим что? — киваю на ноут в луже воды. — Твой?..

— Это Любин, — Лика заламывает пальцы. — Я нечаянно залила…

— Понятно, — барабаню пальцами по колену. — Что еще у вас произошло?

— Решил поиграть в героя? — не удерживается от язвительной шпильки Станиславская.

— А что, починка ноута тянет на подвиг?

Глаза Лики вдруг вспыхивают азартом и она загадочно тянет:

— О-о-о, ты еще не знаешь всего!

Глава 46. Инженер

Демьян

— Так ты инженер? — Леонид, пыхтя, поднимает свой край холодильника повыше.

— Мхм, — мычу, стараясь не присовокупить к этому парочку матов покрепче.

Когда Лика рассказала мне о курице-беглянке и собаке-несушке я не удержался и заржал.

В это было сложно поверить, но бульдог, обложенный яйцами, был вполне себе настоящим.

Еще и вид имел деловитый — ну, ни дать, ни взять, мамка-курица.

— И что ты предлагаешь мне сделать с этим? — кивком головы указал на психоделичный псино-яйцо-натюрморт.

— Я тут погуглила… — Лика взмахнула рукой с зажатым в ней телефоном. — Нам вполне сгодится старый холодильник! Чуть-чуть там подшаманить, и он будет работать, как инкубатор! Люба к тебе как раз за ним собиралась…

Да. Только вот занимались мы совершенно не тем.

— Мда. А почему ко мне-то? — потерев затылок, озадаченно смотрю на Станиславскую.

— Так ты ж инженер! Это же плевое дело…

Очень хотелось сделать в этот момент фейспалм, но усилием воли сдержался.

Сам ведь хотел подвиг совершить.

— Лик, а ты слышала анекдот про программиста и лампочку?

Станиславская от удивления распахнула глаза:

— Нет.

— Сколько программистов нужно, чтобы вкрутить лампочку? — задаю вопрос.

— Эм. Один?

— Ноль. Проблема на стороне «железа», — сообщаю устало.

Этот бородатый анекдот нам рассказывал еще профессор на третьем курсе.

— Так, а при чем тут ты? — пожимает плечами.

Вот именно, что не при чем.

— Я отвечаю за аппаратуру буровой установки, а не бегаю с паяльником и уж тем более не чиню холодильники.

Судя по взгляду Лики — ей как раз-таки до лампочки, какой я инженер.

— И что? Руки же у тебя не из задницы растут, — фыркает она.

Хрен поспоришь. И я сдаюсь:

— Амбал твой где?»

Холодильник пристраиваем в полупустом холле моего дома.

Почему моего?

«— Не жопься, Морозов, это во благо!» — сердито прошипела Лика на мое возмущение ее самоуправством.

— Я это… пойду, — Леонид сгребает с перил снег, оттирает ладони от ржавчины. — Анжелику Васильевну нельзя надолго одну оставлять… она же это… того.

Изображает руками живот, а я сдерживаю себя, чтобы не покрутить пальцем у виска и не обозначить, где конкретно «того» Станиславская.

Вместо этого киваю и пожимаю в ответ протянутую руку:

— Спасибо.

Через час возни с трофейным агрегатом, пылившимся у БабНюры в сарае и пережившим еще ледниковый период, признаю, что идея