Читать книгу - "Любовь, рожденная в аду - Светлана Тимина"

думала она, чувствуя, как её горло сдавливает страх. В её глазах появились слёзы, сначала едва заметные, а потом они стали катиться по щекам, как капли дождя. Она не могла их остановить. Это было не из-за боли, а из-за того, что каждый её страх обострился с новой силой.

«Выжить. Когда-то я точно так же поступлю с ним… но это будет не плеть. Это будут пули. Долгое время я буду намеренно промахиваться, и он никогда не узнает какой выстрел станет фатальным».

Взгляд почти павшей наследницы Санторелли снова встретился с его глазами, холодными, спокойными, полными уверенности. Он знал, что она не вынесет того, что оставило сильную травму внутри. Знал, что её душа разрывается от этого страха.

И тогда, впервые за всё это время, её мысли стали ясными, а голос — тише, чем когда-либо. Она почувствовала, как её руки ослабели, как она стала бессильной перед этим переживанием. От напряжения, от чувства беспомощности, она произнесла едва слышное:

— Я... Я не могу... Я не могу больше, Кей. Пожалуйста... — её голос был тихим, едва различимым, и в нем была такая искренняя усталость, что она невольно дрогнула внутри.

Слезы текли по ее щекам. Только робкая, почти гаснущая надежда на месть еще держала ее в этом мире.

— Я... буду послушной... Я... больше не буду сопротивляться.

Её слова были не столько просьбой, сколько признанием того, что она не могла больше нести этот страх. Она понимала, что не может выйти из этого замкнутого круга, не может вырваться из того, что ей предстоит пережить.

А Кастелло будто не услышал ее слова. Взмах. В этот раз без игр.

Удар опалил ее бедро, вырвав из горла крик.

В голове помутилось. К горлу подступила тошнота.

Страшной была не боль. Страшным было то, что ее будто перенесло в прошлое, лишив всех тех сил и уверенности, что в нее поспешно вложила мать после гибели жестокого отца.

Кей внимательно наблюдал за ней, даже не считая нужным скрыть самодовольство. Он стоял перед ней, его взгляд обжигал бескомпромиссным холодом.

Он видел её слабость, её беспомощность, и это возбуждало его. Он знал, что она уже сломлена, что её дух не может долго сопротивляться.

Как хорошо, что он не умел читать мысли, и не знал, что сейчас запустил по венам своей пленницы ее личную огненную тьму, которая удержала ее волю даже в такой момент.

Его голос стал низким и решительным, словно не оставляя ни малейшего пространства для отказа.

— Склонись, — произнёс он, и в его словах не было ни жестокости, ни угрожающей силы, только чистая, холодная уверенность. — На колени. Признай меня своим господином.

Наручники на ее руках разомкнулись. Джулия даже не коснулась полыхнувших огнем запястий, понимая, что сейчас лучше молчать. От бездны реального слома ее удерживали считанные шаги.

Он ждал. Его слова звучали как приговор. И даже несмотря на всю её борьбу, она понимала, что у неё нет выбора. Каждое его слово было как тупой удар, направленный прямо в её сердце.

Джулия не могла оторвать взгляда от его лица. Она почувствовала, как её тело начинает поддаваться его власти, как её сила иссякает, как она больше не может бороться. Она знала, что не в силах устоять против него.

И в какой-то момент, не в силах вынести давления, она медленно опустилась на колени. Это было не из-за желания подчиниться, ее двигали две мысли.

Первая – не перешагнуть грань, где она потеряет себя. Вторая… она уже слышала звуки выстрелов и видела, как пули прошивают его прижатое к стене тело в скором будущем.

Её губы едва шевельнулись, и в её голосе слышалась боль и покорность:

— Ты... ты победил. Я... я признаю тебя своим господином.

«Теперь ты подписал себе настоящий смертный приговор»…

41

Цепи звякнули о стену, отпуская ее руки.

«Выживи любой ценой. Любой. Потом ты будешь танцевать на его могиле».

После того как Джулия опустилась на колени, её взгляд был прикован к полу, а её тело, несмотря на внутреннее сопротивление, оставалось неподвижным. Кей был уверен в своей власти. Он стоял перед ней, не предпринимая никаких действий, как будто давая ей время осознать всю глубину происходящего.

— Ты теперь понимаешь, что ты больше не имеешь права решать, — его голос был спокойным, но в нем звучала неоспоримая власть. — Всё, что тебе нужно, это слушаться. Слушать и подчиняться.

Он сделал шаг вперед, его глаза не отрывались от её лица.

— Когда я захочу, чтобы ты стояла, ты будешь стоять.

Когда я скажу, чтобы ты ползла, ты будешь ползти.

Ты будешь носить то, что я скажу.

И каждый раз, когда я буду приходить, ты будешь встречать меня так, как я скажу.

Ты не будешь смотреть мне в глаза, если я не разрешу.

Ты не будешь говорить, если я не позволю.

Он посмотрел на неё, и её тело сжалось от слов, ощущение полного контроля пронизывало её душу.

— Ты не решаешь, когда и как что-то делать. Ты не имеешь права на собственное мнение или желание. Ты будешь делать всё, что я скажу, и делать это без вопросов.

Он подошёл ближе, наклонился и тихо добавил, почти шёпотом:

— Если ты забудешь хотя бы одно из этих правил, ты пожалеешь. Я буду контролировать каждый твой шаг. Я только приласкал тебя этой плетью сегодня. Ты даже не представляешь, что я могу с ней сделать.

С этими словами он отступил. Так, как будто дал ей время понять, что мир изменился.

Теперь она была частью его правил, его воли. В его восприятии все оказалось гораздо проще.

«Добивайся целей, используя слабости своего врага». Отец мог бы издать сборник своих цитат, и тот бы пользовался ошеломительным успехом. Но Кей быстро помог ему уйти в иной мир.

Джулия едва сдерживала своё дыхание, её тело было напряжено. Она подняла взгляд, несмотря на то, что чувствовала, как его слова сжимают её душу.

Что она могла сделать сейчас? Бороться дальше – и окончательно потерять все шансы на спасение.

Кей ухмыльнулся. Ей даже показалось – после ее капитуляции Тьма внутри него слегка отступила, но ее палач делал все, чтобы она видела в нем свой фатум.

Её голова гудела от страха, её тело было холодным, словно она утонула в ледяной воде. Она не могла понять, как она оказалась здесь,