Читать книгу - "Свяжи меня - Бьянка Коул"

его прикосновения. Я киваю, с трудом сглатывая. — Да. Это подпись. Как ты ее идентифицировал? — Его рука задерживается на моей на мгновение дольше, чем необходимо, прежде чем убрать ее.

— Мой брат — крутой хакер. Ты узнаешь пару трюков, когда он постоянно говорит о python и javascript.

В этом есть смысл, но Эрик никогда не казался мне парнем, который слишком много возился с компьютерами. Я заставляю себя сосредоточиться на разрыве, а не на мужчине позади меня, но это почти невозможно. Его близость опьяняет, отвлекает, я не могу себе этого позволить, но, кажется, не могу сопротивляться. Каждый раз, когда он шевелится, каждый вдох на моей шее разделяет мое внимание между кризисом и сводящим с ума осознанием его присутствия.

— Мне нужно, чтобы ты внедрил эту контрмеру, — говорю я, мои пальцы летают по клавиатуре быстрее, чем когда-либо, даже во время моих самых интенсивных занятий программированием. Код льется из меня рекой, несмотря на давление.

Я отрываю взгляд от экрана, ожидая увидеть, что Эрик изучает монитор. Вместо этого его глаза прикованы к моему лицу. В его взгляде что-то есть — восхищение? Доверие? Что бы это ни было, оно поглощает меня, как лесной пожар.

— Сейчас! — Командую я, завершая последнюю последовательность действий.

Без колебаний Эрик протягивает руку мимо меня, чтобы выполнить программу. Наши плечи соприкасаются, пока мы наблюдаем за реакцией систем. Одна за другой красные сигнальные лампочки загораются зеленым. Брешь устранена.

Мы смотрим на экран с общим недоверием, когда все возвращается в онлайн-режим. Победа кажется странно интимной — мы добились ее вместе, несмотря на невероятные шансы. Связь, которой никто из нас не ожидал.

— Мы сделали это, — выдыхаю я, поворачиваясь к нему.

Его лицо находится в нескольких дюймах от моего, эти темные глаза захватывают мои. — Ты сделала это, — мягко поправляет он, в его голосе слышна гордость.

Мое сердце бешено колотится, и я больше не могу винить в этом адреналин от разрыва.

Адреналин, который помогал мне сосредоточиться во время прорыва, внезапно испарился, оставив меня опустошенной и дрожащей. Я хватаюсь за край стола, пытаясь удержаться на ногах.

— Эй, я держу тебя, — бормочет Эрик, обхватывая меня сзади сильными руками. Он мягко разворачивает меня в кресле, пока я не оказываюсь лицом к нему, затем прижимает к своей груди.

Я таю в его объятиях, удивленная тем, насколько естественно чувствовать себя в его объятиях. Его сердцебиение сильно бьется у меня под ухом, его тепло окутывает меня, как щит от всего мира. Легкая дрожь в моем теле начинает утихать, когда он медленно проводит рукой вверх и вниз по моему позвоночнику.

— Я никогда не видел, чтобы кто-то работал так быстро, — бормочет он мне в волосы, его теплое дыхание касается кожи головы.

Я прижимаюсь лицом к его груди, вдыхая его аромат — сандаловое дерево и что-то, присущее только ему. — Никто никогда мне так не доверял, — тихо признаюсь я. — Не с чем-то настолько важным.

Тяжесть того, что только что произошло, давит на меня. Эрик предоставил мне доступ ко всему — к безопасности на территории его семьи. Он без колебаний отдал все это в мои руки.

— Я могла бы воспользоваться этим доступом, чтобы сбежать, — тихо говорю я, нуждаясь в том, чтобы он понял, что это значит. Я могла предать его. Могла отправить сообщения. Это могло бы раскрыть все.

— Я знаю, — отвечает он, крепче обнимая меня. — Но ты этого не сделала.

Мы остаемся вот так, держась друг за друга после опасности. Мое дыхание синхронизируется с его, наши тела сливаются воедино, как будто созданы для этой цели. Впервые с тех пор, как меня привезли сюда, я чувствую себя в полной безопасности.

Вибрация его телефона нарушает наш момент. Эрик слегка сдвигается, чтобы достать его из кармана, все еще обнимая меня одной рукой. Я наблюдаю за его лицом, пока он читает сообщение, и вижу, как что-то темное пробегает по его чертам — тень, которая в одно мгновение превращает выражение его лица из нежного в обеспокоенное.

— Что случилось? — Спрашиваю я, внезапно похолодев, несмотря на его близость.

— Ничего, — говорит он, но его глаза не встречаются с моими, когда он убирает телефон.

Когда он снова притягивает меня в свои объятия, в его объятиях чувствуется отчаяние, которого раньше не было. Его руки сильнее прижимаются к моей спине, его лицо глубже зарывается в мои волосы. Он обнимает меня, как человек, готовый потерять что-то ценное, и хотя я не знаю, что изменилось за эти несколько секунд, я чувствую разницу в каждой точке, где его тело касается моего.

Глава 20

Эрик

Мои ботинки целенаправленно стучали по мраморному полу здания Наташи Блэквуд, Алексей прямо передо мной. Сообщение от Дмитрия было коротким, но срочным. — Таш забрали. Встречаемся в ее квартире. Сейчас. — Дмитрий лишь недавно обнародовал свои отношения с искусствоведом, что он делает редко, и теперь Игорь Лебедев воспользовался возможностью нанести ответный удар по нашей семье там, где это могло причинить наибольшую боль.

Я оставил Катарину с Виктором, игнорируя вопрос в ее глазах. Лучше бы она не знала, что происходит. Будет лучше, если она останется в безопасности на территории комплекса, пока я разберусь с этим.

Поездка на лифте в пентхаус кажется бесконечной. Пальцы Алексея барабанят по бедру; его обычное игривое поведение сменилось сосредоточенной интенсивностью. Мы оба знаем, что это значит — не только для Наташи, но и для всех нас. Для Катарины.

Двери открываются, открывая хаотичную сцену. Сотрудники службы безопасности целенаправленно перемещаются по элегантной квартире Наташи, собирая улики и проверяя наличие устройств наблюдения. Николай стоит у окна, прижав телефон к уху, его лицо словно высечено из камня.

А Дмитрий — мой всегда собранный, всегда идеальный брат — расхаживает, как зверь в клетке, его волосы растрепаны, сшитый на заказ костюм помят. Я никогда не видел его таким. С тех пор, как мы были детьми. С тех пор, как мама…

Я наблюдаю за ним, пораженный преображением. Наташа Блэквуд сделала то, чего не удавалось ни одной женщине до нее — проникла сквозь тщательно возведенные стены моего брата. Неделями я был свидетелем происходящих в нем перемен. То, как смягчались его глаза, когда он упоминал ее имя. То, как он чаще проверял свой телефон, как губы изгибались в той редкой искренней улыбке, когда она писала. Острая на язык музейная кураторша с ее винтажными вещами от Шанель и непоколебимой честностью, каким-то образом привлекла внимание Дмитрия,