Читать книгу - "Соната незабудки - Санта Монтефиоре"

Сесил размышлял. Неужели правда, что Луис влюбился в Айлу? Но стоило по телу разлиться приятному теплу, как этот вопрос перестал его интересовать и мысли снова переключились на Одри.

Одри вместе с матерью провели несколько часов в комнате Айлы. Создавалось впечатление, что жар, сжигающий худенькое тело девочки, добрался и до ее слабеющей души. Генри с трудом удалось убедить их немного поспать.

— Ваша тревога пугает малышку, — ласково сказал он, уводя жену за руку. — Дайте ей отдохнуть!

Одри не смогла уснуть. Она слушала дождь и думала об Айле. Слезы струились по щекам, капали с носа на подушку. Сесил и Луис отошли на второй план. Вцепившись руками в одеяло, Одри воскрешала в памяти ночи, когда она крепко прижимала к себе теплое тело сестры и рассказывала ей о своих полуночных свиданиях с Луисом и об их тайных путешествиях в Палермо. Айла наслаждалась тогда каждой деталью этих рассказов. Как ей хотелось вернуться в то время, снова испытать ту радость разделенных переживаний! Необъяснимый ужас пронизывал все ее существо, предвещая беду. Одри не хотелось прислушиваться к своему внутреннему голосу. Она пыталась не обращать на него внимания. Но чем больше она старалась сосредоточиться на приятных моментах, тем сильнее ее душу сковывал страх. Неужели она может потерять Айлу?

Тайком Одри пробралась в спальню сестры. Дождь стучал в стекло, скудный свет с улицы пробивался в комнату, освещая кровать и пылающее в лихорадке тело сестры, подергивающееся в судорогах. Она присела на край кровати и, обмакнув губку в кувшин с водой, с бесконечной нежностью начала вытирать пот с горящего лба Айлы.

— Пожалуйста, поправляйся, — шептала она. — Айла, прошу тебя, борись!

Айла металась в жару. Она бредила. Одри заплакала.

— Господи, помоги ей, я чувствую себя такой беспомощной! Я не знаю, что делать. — Затем она заговорила с еще большей настойчивостью, желая, чтобы сестра проснулась и услышала ее. — Я чувствую, ты уходишь, Айла! Пожалуйста, останься. Ты нужна мне!

В этот момент покрасневшие веки Айлы поднялись. Ее воспаленные глаза блестели, как мокрые морские камешки. Едва сосредоточившись на чем-то, они тут же уносились вдаль, словно видели грань между этим и тем миром.

— Айла, ты меня слышишь? — спросила Одри дрожащим голосом, отжимая губку и укладывая ее на место.

Айла осмотрелась, словно не узнавая свою спальню. Одри поднесла губку к ее шее и снова начала обтирать горячую кожу. Но, похоже, Айла этого не чувствовала и продолжала рассматривать комнату, которая теперь не имела для нее никакого значения. Одри в отчаянии смотрела на сестру. Она хотела позвать маму, но ведь Айле не было больно… Она не кричала. Наоборот, девочка казалась умиротворенной и спокойной. Одри надеялась, что самое страшное осталось позади.

Когда взгляд Айлы остановился на сестре, на какое-то мгновение ей показалось, что у ее кровати сидит ангел, пришедший из другого измерения. Айла никогда не верила в мир духов. Фантазии всегда были приоритетом старшей сестры, но сейчас, будучи на грани Жизни и смерти, Айла была убеждена, что духи существуют. Сейчас эта истина раскрылась перед ней со всей очевидностью. Айла засмеялась. Одри вздрогнула от удивления. С разочарованием Айла осознала, что это никакой не ангел, а ее сестра, и что это еще не конец.

— Одри… — прошептала она, а затем задумалась, спрашивая себя, почему ее голос звучит не так, как раньше. Сейчас сил хватало только на шепот.

Одри наклонилась, чтобы не пропустить ни слова.

— Айла, тебе больно?

Айла отрицательно покачала головой.

— Я как пьяная, — ответила она и улыбнулась. — Это очень приятное чувство.

— Айла, я так рада! Ты выздоровеешь. Утром ты будешь здорова, и мы вместе над этим посмеемся.

— Я умру, — спокойно сказала сестра.

Ее слова шокировали Одри.

— Нет, никогда!

— Да, я умру.

— Айла!

— Я хочу пышные похороны. Не экономьте. Слезы, страдания, громкие рыдания, заламывания рук…

— Айла, пожалуйста…

— Я буду наблюдать за вами, поэтому, пожалуйста, позаботьтесь о хороших проводах. Я узнаю, если вы этого не сделаете.

— Но это же нелепо, Айла! Ты говоришь ужасные вещи. Ты не умрешь! — Голос Одри сорвался. — Ты не можешь умереть! Ты нужна мне!

— С тобой все будет в порядке и без меня. У тебя будет Луис.

— Мне не нужен Луис, если для этого нужно пожертвовать тобой!

— Просто пообещай мне кое-что.

— Что? Я все сделаю.

— Наберись храбрости и следуй велению своего сердца, Одри, — сказала Айла, получая удовольствие от торжественного и печального звука собственного голоса. Она понимала, что говорит, как героини романов, которые так любила Одри, и очень хотела, чтобы это были ее последние слова. Но, к своему разочарованию, закончив тираду, она не умерла. Поэтому ей пришлось продолжать подыскивать подходящие последние слова, чтобы произнести их, прежде чем она окончательно потеряет связь с этим миром и увидит яркий белый свет и идущую к ней с распростертыми объятиями покойную бабушку, излучающую абсолютную любовь, какой не испытывал никто из живущих на земле.

Когда на рассвете Роуз и Генри вошли в комнату Айлы, Одри спала на кровати, свернувшись клубочком рядом с сестрой и крепко обняв ее за талию. Глядя на их длинные кудрявые волосы, разбросанные по подушке подобно золотому нимбу, сиявшему в бледном утреннем свете, и легкое движение грудной клетки при дыхании, никто не узнал бы, какую битву с болезнью им пришлось выдержать. Щеки Одри пылали, как спелые персики, лицо Айлы приобрело серый оттенок. Огонь погас, и девочка больше не сгорала от жара, а спала спокойно и умиротворенно. Роуз внезапно охватил страх. Холодной рукой она сжала шею, подбежала к кровати и встала на колени, вглядываясь в лицо младшей дочери глазами, полными слез.

— Айла! — позвала она. — Айла, просыпайся!

Одри проснулась и тотчас же в панике вскочила с кровати. Айла не подавала никаких признаков жизни, кроме едва заметного частого дыхания, которое, казалось, появлялось и исчезало в ее теле, подобно внезапному ветру, проносившемуся сквозь проходы пустой церкви. Не сумев разбудить ее, мать и отец к своему ужасу поняли, что Айла без сознания.

Снова вызвали доброго доктора. Внимательно осмотрев больную, он с тяжелым сердцем сообщил, что она в коме.

Пока вся семья стояла вокруг кровати в ожидании приезда «скорой помощи», только у Альберта хватило смелости произнести вслух то, что было у каждого на уме.

— Никто и никогда не умирал от гриппа, — сказал он, глядя на мать опухшими от слез глазами, требуя объяснений.

Роуз повернулась к мужу. Тот тяжело дышал и в отчаянии кусал губы.

— Это не грипп, сынок, — ответил он, качая головой — такой тяжелой, будто ее наполнили свинцом.