Читать книгу - "Ирландская принцесса - Эми Фетцер"

— Нет, я не могу в это поверить. — Сиобейн замотала головой. — Кто угодно, только не Оуэн! Он, конечно, недолюбливает ирландцев, но никогда не пойдет на подлость.

— Теперь я не уверен даже в нем!

Гэлан помрачнел. Получалось, что верить нельзя никому. Шайки разбойников, враждебные кланы… Ни Йэн Магуайр, ни О'Нил не вызывают доверия. И все-таки Гэлан был уверен — есть кто-то еще, и этот кто-то живет в старом замке. Ведь золотая шпора явно указывала на англичанина. А возле Донегола нет и не было никакой другой армии, кроме той, которую привел он сам.

Неведомые негодяи разили в самое уязвимое место, и каждый их выпад подрывал доверие к новому лорду и сеял новую волну паники. Неужели им невдомек, что эта резня больше вредит ирландцам, чем англичанам? И кто, кроме Магуайра, безответно влюбленного в принцессу, мог бы решиться на такой риск, лишь бы подставить Пендрагона? И на кого направлено острие этой вражды: на него, на Сиобейн? Или это отголоски старой ссоры, затеянной еще Тайгераном?

В памяти снова всплыла мрачная картина поединка, так круто изменившего его жизнь… Тайгеран был чрезвычайно опасным противником. Однако Гэлан положился на свой опыт и постарался разозлить ирландца, пообещав сжечь дотла его вонючий замок, но прежде на славу позабавиться с его молодой женой. На злобной физиономии Тайгерана вначале проступило недоумение, а потом такая неистовая ярость, что Гэлан едва сумел отбить самый первый, отчаянный выпад. Теперь-то он понимал, за какое сокровище бился с ним ирландский король.

Гэлан любовался ее милым лицом. Он знал — принцесса по-прежнему что-то утаивает от него и до сих пор он приручил только ее тело, но не упрямое, беспокойное сердце.

Как не добился пока ее полного доверия.

Это настолько лишало Гэлана самообладания, что он готов был покаяться перед женой в собственных грехах, пока она не узнала правду от кого-то другого. Но всякий раз в последний миг сдерживал себя из страха потерять ее ради никому не нужной правды. Нет, только не сейчас! При одной мысли о том, что он снова может остаться один и вернуться к прежней жизни, Гэлану хотелось умереть.

Он прижал жену к себе, и казалось, никакая сила не сможет вырвать ее из его объятий.

— Ты моя, Сиобейн! — шептал он, щекоча языком розовое ушко и лаская ее пышные груди. — Моя!

Сиобейн удивило отчаяние, прозвучавшее в его хриплом голосе, однако слишком велика была страсть, слишком откровенны ласки.

Он делался то ласковым и чутким, то жадным и нетерпеливым, и ее экстаз захватил Гэлана в свой волшебный вихрь, проникая в самые сокровенные уголки его темной, порочной души. В эти минуты он был готов на все ради жены, ради их любви.

Но когда страсть была утолена, Гэлан снова почувствовал, как зашевелился в нем прежний демон недоверия и подозрений.

Стоя во внутреннем дворе, Гэлан нежно поцеловал принцессу и невольно вспомнил их любовные игры прошлой ночью.

Внезапно что-то кольнуло его в плечо. Оказывается, это Коннал выстрелил в него из засады между амбарами. Мальчишка вполне успел бы скрыться вовремя, но его выдал бестолковый ягненок, не сразу последовавший за хозяином. Чего добивается этот глупыш своими ежедневными нападками на английского рыцаря? Коннал позволял себе подобные выходки только тогда, когда рядом находилась мать, всегда готовая его защитить.

— Прости его, милорд! Это просто детская шалость!

Принцесса кинулась, было к сыну, но Пендрагон удержал ее и не спеша, направился к амбару. Открыв дверь, он сразу заметил, как что-то шевелится под грудой сена в углу, и мигом вытащил озорника на свет. Ягненок испуганно заблеял, стряхнув с головы сенную труху.

Гэлан молча протянул руку.

Коннал с угрюмой гримасой швырнул ему на ладонь свою рогатку.

Он выволок Коннала из амбара — прямо к ногам его матери.

Сиобейн чуть не рассмеялась при виде паники на лице у малыша, когда Гэлан одним движением ломал его рогатку. Коннал ударился в рев.

— Молчать!

Мальчик затих, обиженно всхлипывая, и беспомощно оглянулся на мать. Но Сиобейн молча смотрела на него, скрестив руки на груди.

— Когда ты, наконец, поймешь, что я тебе не враг, можешь сделать себе новую. — Гэлан оглянулся и подозвал служанку: — Сегодня Коннал назначается к тебе в помощники. Вечером доложишь мне, как он себя вел!

Девушка растерянно захлопала ресницами, переводя взгляд с лорда на леди и ее сыночка. Наконец опомнилась, присела в реверансе и кивнула Конналу, показывая взглядом на коровник. Коннал покорно поплелся следом, стараясь не выдать торжествующей улыбки. Ведь у него в кармане была припасена еще одна рогатка!

Гэлан подозрительно всматривался в очень высокого мужчину, стоявшего возле строительных лесов. Хотя в замке по-прежнему царила невообразимая суета, и было множество рабочих, он уже знал большинство из них в лицо — так же как и жителей ближних деревень. Однако этот человек явно не был крестьянином. Гэлан никогда не был трусом и привык встречать опасность лицом к лицу — так же поступил он и теперь. Верзила выпрямился и с вызовом посмотрел на лорда Пендрагона.

— Кто ты таков и что делаешь у меня в замке?

— Я пришел по твою душу, Пендрагон! — последовал дерзкий ответ.

Гэлан взялся за рукоять меча.

— Я вижу тебя впервые в жизни!

— Я тот, кому удалось выжить!

На Гэлана снизошло мрачное озарение, и сердце тревожно екнуло в груди.

Оруженосец Тайгерана! Он был на том поединке, где погиб ирландский король! Одно присутствие этого человека уже было вызовом, и Гэлан почувствовал, как разгорается в груди мрачная, черная ярость.

— Ты должен был умереть вместе со своим вероломным владыкой!

Ирландец, сильно исхудавший за месяцы скитаний, гордо выпрямился.

— Готовься к смерти, лорд Донегол! — рявкнул он и выхватил меч.

Гэлан успел перехватить его руку и вывернул запястье — клинок упал на плиты двора. Железные пальцы англичанина безжалостно раздробили хрупкие кости, однако на надменной физиономии ирландца не промелькнуло и тени боли. К ним уже сбегались солдаты, Гэлан жестом остановил их, не сводя глаз с ненавистного лица.

— Откажись от мести — и я сохраню тебе жизнь. Но ты был его вассалом и должен заплатить возмещение за вред, причиненный твоим коварным господином!

— А чем расплатишься ты, Пендрагон, за те бедствия, на которые обрек мою Ирландию?

— Сейчас я воюю за Донегол. За мою жену и мой народ! Ты волен, остаться здесь или отправиться на все четыре стороны, но предупреждаю: если вздумаешь болтать лишнее — не сносить тебе головы! — Он презрительно посмотрел на него.

Боже, что скажет Сиобейн, если до нее дойдут эти злобные сплетни!

— Милорд!

Он чуть не подскочил на месте: рядом с ним стояла его жена!