Читать книгу - "Разведены и непредсказуемы - Валентина Седлова"

Ника уже и не знала, что думать. М-да, если Никита столь спокойно общается с учредителями, а те к нему относятся чуть ли не как к родному, тогда неудивительно, что он так запросто отфутболивает их наследника Витюшу. Был бы тот менее назойливым, глядишь, и в редакции наконец-то появилась бы нормальная рабочая атмосфера. Но увы, против лома нет приема…

В итоге в этот день они так и не вернулись в редакцию. Никита позвонил Раечке, сообщив, что они задерживаются, и одновременно попросил ее проконтролировать, как исполняются его поручения. Причем сделал это таким тоном, что Ника не удержалась от улыбки. Да, будь она на месте Раечки, вытянулась бы по струнке и помчалась бы наводить порядок на вверенной ей территории. И попробуй поступи иначе, если в интонациях твоего непосредственного начальника явственно сквозит: «Только попробуй схалтурить, мигом уволю!»

Впрочем, разговор о делах практически не шел, ограничившись десятиминутным диалогом Никиты и Егора относительно того, на какой стадии находится тот или иной материал. Ника с удивлением отметила, что учредитель на редкость хорошо осведомлен о будущем контенте и не задает глупых вопросов, вроде того: «А зачем нам нужен юмор, если мы такая серьезная контора, а вдруг это повредит нашему имиджу?» Напротив, подбрасывал весьма дельные советы и всячески подбадривал их с Никитой, дескать, все когда-то начинали, так что нечего волноваться, все будет хорошо.

А потом… Ника так и не определилась, как же лучше всего назвать эти спонтанные посиделки в креслах-качалках из ротанга. Дружеская вечеринка? Да нет, не по рангу ей вроде бы с такими людьми вот так запросто распивать чаи. Официальная встреча с Высшим Руководством? Так ведь не похоже нисколько!

Впрочем, в одном Ника была твердо уверена — она давно так приятно не проводила время, как в обществе Воронцовых. Серафим, как и обещал Егор, вышел к ним чуть позже, опираясь на красивую и прочную трость, и с удовольствием присоединился к общей беседе. Они успели обсудить новинки литературы, тенденции политики, релизы последних кинофильмов — и все это с юмором, чуть ехидными замечаниями Егора и мягкой иронией Серафима. Под конец вечера Ника была по уши очарована своими учредителями и чуточку завидовала Никите, который мог так запросто навещать их в любое время суток.

– Ну как тебе Воронцовы? — спросил Никита, когда они в восьмом часу вечера наконец-то покинули гостеприимных хозяев.

– Нет слов! Такие милые люди! Я почему-то представляла себе их совсем иными. Все-таки такую корпорацию с нуля построить — это ж какие хватка и сила воли должны быть, крокодильи, не иначе! А по ним и не скажешь, что они такие бизнес-воротилы! Либо маскируются хорошо, либо…

– Они на самом деле такие, — перебил собеседницу Никита. — И поверь мне, они не стараются выглядеть лучше, чем есть. Им это просто ни к чему.

– Слушай, можешь не отвечать, если не хочешь, но это ведь отец устроил тебя на эту работу? — задала Ника давно вертевшийся у нее на языке вопрос.

От неожиданности Никита едва не выпустил руль, и машина вильнула в сторону, перепугав мчавшегося по встречной полосе водителя «Волги», который резко сбавил скорость и чуть ли не по обочине разминулся с их «мерседесом».

– А как ты догадалась? — хрипло ответил он вопросом на вопрос.

– Ну, на самом деле это было несложно, — призналась Ника. — Просто немного наблюдательности, и все.

– А… хм… об этом я как-то не подумал, — сокрушенно пробурчал себе под нос Никита.

– А кто он, твой отец? Большая шишка, да? И к тому же старый приятель Воронцовых? — решила закрепить Ника свой успех.

Никита бросил на нее недоуменный взгляд.

– Ну, в общем-то можно и так сказать, — не очень уверенно отозвался он.

– Я поняла, что ты живешь под одной крышей с мамой. Получается, они с отцом в разводе?

Никита лишь неопределенно хмыкнул, что могло означать как «да», так и «нет».

– А твой отец — он давно с Воронцовыми знаком?

– Ну, давненько, — несколько освоившись, подтвердил Никита и улыбнулся неизвестно чему. — Можно сказать, друзья детства.

– Он тоже рос во Франции? — расширила глаза Ника.

– Да.

– А сейчас он где?

– За границей. Он вообще редко навещает Россию, — уже вполне справившись со своими эмоциями, ответил Никита.

– Ну надо же! А как они с твоей мамой познакомились?

– Она была вместе с театром на гастролях в Париже. Собственно, я, как любят высокопарно выражаться в подобных ситуациях, «дитя случайности».

– Как романтично! — зажмурилась Ника.

– Мне и самому их история нравится, — еще шире улыбнулся Никита и прибавил скорость.

* * *

Дома его, разумеется, ждал ужин, впрочем, холодный.

– Уже вернулся? — поинтересовалась вышедшая из своей комнаты мама. — Я и не ожидала тебя так рано увидеть, думала, опять за полночь приедешь, а тут такая приятная неожиданность! Подожди ты, не кусочничай! Ох, горе ты мое! Опять голыми руками в кастрюлю лезешь! Ну-ка, брысь отсюда! Сейчас все погрею, тогда и будешь есть!

– Ты же знаешь, твое божественное мясо я готов употреблять круглосуточно и в любом виде, хоть замороженном! — отозвался Никита, дожевывая вот уже третий кусок тушенной в приправах говядины.

– У-у-у, нетерпеливый какой! — с веселой укоризной погрозила ему пальцем мать. — Нет уж, изволь вести себя как воспитанный человек. Иди переодевайся, а я тем временем все подготовлю. Кстати, не возражаешь, если составлю тебе компанию? Зачиталась тут детективом и не заметила, что пропустила ужин.

– Спрашиваешь! Когда это я был против общества своей матушки!

– Ну мало ли, — уклончиво заметила та и, развернув сына, придала ему ускорение легким шлепком пониже спины. Мол, иди, не мешайся под ногами.

Через десять минут он, переодетый в шорты и футболку, уже сидел в кухне и наслаждался трапезой.

– Как день прошел? — поинтересовалась мать, когда они успели утолить первое чувство голода.

– Просто замечательно! Был с Никой у отца и дяди.

– Как много информации можно вложить в несколько простых слов! — лукаво прищурилась мать. — Значит ли это, что вы с Никой помирились?

– Да, причем, можно сказать, мгновенно. Оба признали, что были не правы, извинились друг перед другом, и — мир, дружба, жвачка!

– Такое ощущение, что ты у меня рос на улице, сирый и босый. Что за сленг за столом?

– Прости, мам! Больше не буду, меньше тоже!

– Ладно, вернемся к твоей подруге. Ты решил представить ее Воронцовым?

– И да, и нет. Просто хотел, чтобы отец на нее глянул.

– Сейчас разобижусь! Отцу, значит, ты свою девушку уже показал, а мать, значит, подождет? Что за дискриминация?