Читать книгу - "Сбежать от заморского принца - Селина де Нис"

невинное лицо, написала скачущими буквами «Всем пока», добавила застенчивую жёлтую рожицу и навесила на себя заклинание невидимости. И со всех ног бросилась подальше от разъярённых исследователей местности.

* * *

Для охраны наследного принца Лукаса Тантес-Фарú и его брата принца Веллора был вызван отряд светлых фейри. К младшему принцу Кэлану Корвину О'Дейри, его официальной невесте Альде Рунегард и Леандро Молина была приставлена королевская охрана. Ко мне прикомандировали двух магов и инквизитора. На каждого из нас надели артефакт слежения, охранные плетения и запретили выходить без сопровождения.

— Ещё бы на центральную площадь вывели и показательную порку устроили! — процедил сквозь зубы Кэлан.

— А это ещё впереди, — получил он в ответ от инквизитора.

Публичную порку нам, конечно, не устроили, но вывели на плац, выстроили в ряд перед солдатами гарнизона и зачитали правила поведения. Я стояла среди друзей, опустив глаза. Ведь это я была виновата в том, что происходило сейчас. Я представляла угрозу для всех, кто находился рядом со мной. И не потому, что я разнесла арену. А потому, что я — угроза сама по себе. Во мне столько магии, что не помогает амулет заземления, не помогает Гекс, которому я вечерами сливаю часть силы, не помогают выбросы энергии, которые я периодически произвожу, когда никто не видит.

Сама по себе магия, которой я владею, иномирная по происхождению, опасна не для меня, а для людейвокруг меня. Я прекрасно понимала, что мне даже не нужно шевелить пальцами, чтобы превратить в пепел любого, что меня невозможно сковать никакими инквизиторскими штучками. Разве что на время вырубив. На меня не действуют магические заклинания, привороты, порчи. И не из-за зеркального плетения.

Все заклинания и плетения этого мира мне нужны лишь для того, чтобы во мне не заподозрили иномирянку. А что они сделают, если заподозрят? Убить не смогут. Уже не смогут. Мэтр Тсандоро помог мне вырасти и встать на ноги. Он оберегал меня в самые уязвимые годы жизни, учил приспосабливаться к этому миру. Если узнают, будут преследовать и не дадут жить спокойно. Только и всего. И все старания мэтра Тсандоро пропадут за зря. Нет! Нужно продолжать бороться. Да и с собственным проклятьем нужно что-то делать.

Мои самобичевания закончились вместе с публичной поркой. То есть с зачитыванием правил поведения. Нам предстояло три недели болтаться без дела, на глазах у толпы народа, от которой никуда не спрятаться-не скрыться.

Не успели мы уйти с плаца, как меня вызвали в кабинет начальника гарнизона. Зачем я ему понадобилась? Я шла туда под конвоем из трёх приставленных охранников и пыталась прощупать их силу. Вдруг пригодится?

* * *

— Проходите, госпожа Наина, присаживайтесь. — Кабинет начальника гарнизона встретил меня тягучим голосом нашего инквизитора. Я вздохнула и села в кресло напротив стола.

— Я хочу поговорить с тобой как друг, — начал инквизитор, растягивая слова, как будто не решался говорить дальше. Я выжидающе посмотрела на него. Очень захотелось услышать продолжение. На ум пришло сразу несколько предположений: он почувствовал иномирную магию, он решил запугать меня, ну или предостеречь, он хочет поблагодарить меня за новое плетение гончих псов, он хочет…

— Шадомей тебе не пара, — услышала я и искренне удивилась. Видимо, это самое удивление ярко отразилось на моем лице, потому что мэтр Левего продолжил: — Поверь опыту взрослого человека. Я старше тебя, я прожил долгую непростую жизнь.

Серьёзно?! Если б он знал сколько мне на самом деле лет, сколько долгих жизней я прожила, то… Да даже не знаю, что б он сделал тогда. Прибил бы сразу и без расследований. Но само по себе количество прожитых лет и жизней не делает человека мудрее, особенно когда он влюблён. И сам инквизитор тому яркое подтверждение. Ходит и светится от счастья.

— Ты достойна совсем другого, — тем временем продолжал свою речь мэтр Левего.

«Чего же? — вывела я кровавыми буквами, — Служению инквизиции?»

— А почему бы и нет, всё лучше, чем…

«Чем что? Чем стать любовницей верховного мага?»

— Я имел в виду другое, — инквизитор замялся, но продолжил, — он не сможет защитить тебя. Если понадобиться, он отправит тебя на смерть, как он сделал это с… — он запнулся.

«С Анабель?» — вывела я грустные буквы.

— Так ты знаешь? — Я отвела глаза. Ему необязательно знать, что я могу только предположения делать.

— Она погибла из-за него. Он послал её на смерть. Не проверил информацию, которую ему подсунули.

«Кто подсунул?»

— Теперь этого не узнать.

«А где был ты? Почему не помог своему другу?» — вывела я на стене алые буквы.

— Я тебя предупредил, — резко сменил тему мэтр Левего, — у лорда Шадомея есть невеста, с которой у него давняя связь. Скоро объявят дату свадьбы. Так что, как твой наставник, советую минимизировать общение с ним.

«Вы мне не наставник!» — полыхнули огненные буквы. Хотя, по поводу помолвки он был прав.

— Я инквизитор, твой учитель, — вздохнул он, — значит наставник.

«У меня только один наставник — мэтр Тсандоро!» — зло загорелись буквы на стене. Вот ещё не хватало. Я встала с кресла и направилась к двери.

— Ладно, как хочешь, — примирительно сказал он. — Ещё кое-что.

Я обернулась, опуская руку на ручку двери.

— Никаких оберегов, маяков я навешивать не буду. Полагаю, у тебя их достаточно. Помнишь, клятву, которую ты давала? — Я кивнула, — Так вот, помимо всего прочего она ещё действует и как призыв, если кто-то из инквизиторов находится в беде. И усиливается, если ему нужна помощь.

«Тогда почему вы не пришли мне на помощь, когда взорвалась арена?»

Я оставила гореть алые буквы на стене дольше обычного и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.

* * *

И превратилась наша практика в какое-то заключение. За периметр гарнизона нас не выпускали. Ровно в девять вечера нас запирали в здании. Никто не заставлял нас что-либо делать — ни зарядку, ни ходить строевым шагом, ни тренироваться в магии. Ни-че-го. Здесь не было даже библиотеки. Через три дня мы прочитали все книги, которые притащили с собой. Обменялись друг с другом и прочитали и их. Мы даже пришли к выводу, что самое страшное наказание — ничегонеделание.

На четвёртый день выглянуло солнышко, и мы вышли размяться. Ребята, привыкшие при дворе всегда быть на виду, не испытывали никаких неудобств, делая разминку, бегая по кругу и устраивая спарринги друг с другом.

Нам же с Альдой было сложнее. Учитывая, что нас, девушек, было только двое в этом гарнизоне, нам вообще некуда было спрятаться от чужих