Читать книгу - "Попаданка для чудовищ. Без права голоса - Тина Солнечная"

Я нахмурилась, но прошла к плите. Развела огонь. Поставила чайник.

Когда чай закипел, ароматный пар поднялся вверх и стало немного уютнее.

Я налила себе кружку густого травяного чая, нашла хлеб, нарезала тонкие ломтики, намазала вареньем. Обычный завтрак. И бесконечно одинокий.

Я забралась на высокий кухонный табурет, поджав ноги, и сделала первый глоток.

Я положила ладонь на стол. Выдохнула. Попробовала отстраниться от тревожных мыслей.

Но память, конечно, не дала.

Айс. Его руки. Его губы. Тот первый осторожный, почти невозможный поцелуй. И то странное чувство… Даже не влечение.

Меня накрыла волна тёплого жара, от которой пальцы задрожали. Я прикусила губу. Сердце предательски затрепетало, будто кто-то поднял меня в воздух и не собирался отпускать.

Чай остывал, хлеб черствел на воздухе.

Дверь на кухню тихо, почти виновато скрипнула — и я вздрогнула, едва не расплескав чай.

В проёме появился Шарх.

Сегодня он выглядел так, будто ночь прошла по нему сапогами. Волосы растрёпаны, рубашка надета кое-как, под глазами — тени. Но взгляд… внимательный, цепкий.

Он опустился на стул напротив меня и, не улыбаясь, проговорил:

— Ночь была сложной. Мы всё ещё зализываем раны, — добавил он и только после этого слегка усмехнулся. — Да-да, даже такие красавцы, как мы, иногда страдают от проделок тьмы.

Я поставила чашку на стол, не зная, какой жест выбрать. Он всмотрелся в меня ещё пристальнее.

— Ты как? — спросил он тихо.

Я попыталась показать хоть что-то, описывающее мою ночь…

Ничего внятного не получилось.

Тогда я выдохнула, стянула ворот рубашки и показала ему свежую, ещё тёплую метку.

Шарх присвистнул. Громко. Восхищённо.

— А ты не теряешь времени зря. Это куда интереснее… — он приподнял бровь.

Он откинулся на стуле, рассматривая меня с новым смешанным выражением: восхищение, недоумение и — о да — азарт охотника, который неожиданно нашёл редкую добычу.

— Кажется, девочка, ты решила собрать весь Хабон в коллекцию истинных, да? — сказал он, растягивая слова в ленивой насмешке. — Меня эта участь тоже ждет?

Я смущённо отвела взгляд, что мне надо ему ответить?

Шарх сидел, положив локоть на стол, и вертел в пальцах ложку, будто это был кинжал переговорщика.

И потом — произнёс, тихо, но так, что у меня внутри что-то дрогнуло:

— Если ты приготовишь завтрак так же вкусно, как в прошлый раз… он наклонился вперёд, улыбка тонкая, дерзкая, и всё же слишком серьёзная, — …я расскажу тебе правду про ритуал, который тебе предстоит.

Я застыла. Он смотрел без насмешки. Что ж, кажется немного правды мне не повредит. Особенно, когда ее цена не столь уж и существенна.

Я кивнула, подошла к плите, размышляя о том, что же такого он может мне рассказать, кроме того, что я уже знала. Ну о моей неминуемой смерти, естественно.

Я выкладывала тесто на сковороду, смешивала специи, разрезала фрукты — и кухня медленно наполнялась запахами.

Шарх оперся на стол, следя за каждым движением. Но взгляд… напряжённый, тянущий, будто ветер перед бурей.

Когда первый блин соскользнул на тарелку, он тихо сказал:

— Знаешь… правда не всегда приятная.

Я замерла, медленно повернувшись к нему.

Он улыбнулся уже чуть мягче.

— Но ты умная девочка и я подумал… — он кивнул на мою новую метку. — … имеешь право знать, что именно тебя ждет.

Я продолжила готовить, глотая тревогу, а он молчал и наблюдал, будто собираясь силами для того, что будет после завтрака.

Я приготовилась услышать что угодно, но как и полагается “чудовищу”, он начал издалека.

Мы сели напротив друг друга, пар от блинов ещё поднимался вверх, но аппетит тихо умер где-то под рёбрами. Шарх ел медленно, будто тянул время.

— Ритуал — это не наша прихоть, как ты уже знаешь, — сказал он спокойно, почти жестко. — Не жестокий обычай. И не традиция, чтобы пугать детей. Это — война. С тем, что не должно существовать. Или должно, но точно не в нашем мире.

— Ты уже знаешь, что замок стоит возле трещин. Можно сказать, что они — своеобразная рана мироздания. Через неё Тьма рвётся сюда. Не метафорическая. Настоящая. Живая. И каждую попытку прорыва мы сдерживаем… на ритуале.

Он на секунду опустил глаза в тарелку, будто там лежала вся его судьба.

— Мы — барьер, — продолжил он. — Три силы, которые могут противостоять той дряни. Но даже всех наших сил не хватает. Портал захлопывается только если в него отдаёт свою чистую энергию… дева.

Я подняла брови, показывая жестом: зачем?

— Девы не просто жертвы. — Он покачал головой. — Они — источник чистой магии. Такой нет у мужчин. Ни у чудовищ, ни у королей, ни у чародеев. Только у женщин, рожденных с даром, который пробуждается в твоем возрасте.

Он вздохнул.

— Дева закрывает портал в каком-то смысле собой. Не телом, Катрина. Не буквально, не смотрит на меня так. Мы лишь проводники. Мы удерживаем Тьму, пока ваша сила не захлопнет рану этого мира. Но… — Он замолчал на мгновение. — Но пока никто не выдерживал той мощи…

У меня задрожали пальцы. Я не могла это скрыть.

Он тихо добавил:

— Они все погибали. И портал закрывался только на короткое время. А потом всё повторялось. Как и в этот раз.

Я закрыла глаза. Холод прокатился по спине.

— Ты думаешь, мы называемся чудовищами просто так? — он постучал пальцами по столу: быстрый, нервный ритм. — Мы чудовища, потому что никто кроме чудовищ, не способен побороть тьму. Никто, кроме чудовищ, не отнимет жизнь невинной девушки и не возложит ее на алтарь.

Я подняла руки — нет. вы не чудовища. Он криво усмехнулся.

— Ты говоришь это, потому что ещё не видела нас на ритуале.

Он наклонился чуть вперёд, и весь воздух между нами стал плотнее.

— Катрина. Он произнёс моё имя так мягко, будто боялся причинить боль.

— С тобой будет то же самое.

Мой желудок сжался в узел.

— Ты погибнешь. Почти наверняка. Он не издевался. Не драматизировал. Просто констатировал факт.

— Не потому что мы этого хотим, — добавил он тихо. — Если бы всё зависело от нас… чудовища бы давно умерли вместо вас. Он провёл рукой по волосам. — Но если ты не ляжешь на алтарь, Тьма выйдет. И заберёт всех. Королевства, деревни, детей. Всех.

Он встретил мой взгляд.

— Ритуал — не смерть девушки. Шарх вздохнул. — Это жизнь мира, купленная её душой.

Я слышала слова Шарха — каждое было как камень, падающий на дно. Но пока он говорил о моей смерти как о чем-то неизбежном и почти решённом, внутри меня что-то протестовало.

То самое, которое, по