Читать книгу - "Любовный контракт - Александра Джонс"

В гостиной, до сих пор крытой брезентом, начало капать. Оливия притащила ведра и тазы, чтобы августовская гроза не залила комнату. Что толку визжать, все равно никто не услышит. Потоп и последующий за ним визит миссис Даннимотт не позволили ей засесть за издательские дела. Полдня заняла уборка, приготовление кофе и болтовня о пастухах, которые совсем отбились от рук.

После ланча из бананов и сухарей — готовить только для себя не было смысла — Оливия все-таки разложила дела «Лэмпхауза» на кухонном столе: кухня, как и спальни, уже была водонепроницаемой. Но через пять минут ей пришлось броситься в туалет. Так тебе и надо, ешь как следует! — укорила она себя, извергнув ланч.

Стюарт вернулся из Нью-Йорка, и Эрнст привез его домой. Оливия рассказала мужу о ситуации с плавательным бассейном, о «полосе отвода», проходящей через него, и о том, что направила его лучшему другу факс, из которого Эштон Доур Кливер должен был понять, что он — некомпетентный болван, раз не выяснил того, что знает любой местный!

Стюарт не принял этого близко к сердцу.

— Подключимся к централизованной сети — и все дела! Завтра я разберусь с проектировщиками насчет «полосы отвода». Сделаем так, чтобы туристы могли ходить через наши владения, но не у нас перед глазами!

— Стюарт, я больше не могу выносить этих строителей!

— И не надо. Если мистер Рэппс и его команда не сделают работу в срок, мы найдем другую фирму. Не беспокойся!

— Легче сказать, чем сделать, это Англия, а не Нью-Йорк или Торонто. Кстати, жаль, что ты не подумал об этом, доверившись своему приятелю только потому, что он — юрист… Уверена, что американские и канадские законы о земле и собственности совсем не такие, как наши.

— Я вполне доверяю Эштону.

— Ну, а я — нет! Теперь надо заново подавать заявление о подключении к сети, а потом подключаться к ней. Мало нам того, что гостиная и бассейн сегодня не ближе к завершению, чем три месяца назад!

— Ладно, Рим тоже не в один день строился…

— Мы говорим про обычный дом, а не Колизей!

— Послушай, ты расстроена без причины. Мы можем пойти куда-нибудь поесть, чтобы избавить тебя от стряпни? Куда-нибудь, чтобы вкусно и тихо — и только мы вдвоем?

— Аннабел и Макс приглашали нас на обед.

— Аннабел и Макс?

— Наши ближайшие соседи — она настоящая прелесть, очень дружелюбная, без малейшего чванства. С ним я еще не знакома. Аннабел сказала — позвонить ей, когда ты вернешься.

— Тогда пойдем пообедаем с ними, если хочешь.

— А чего ты хочешь?

— Того же, чего и ты.

— Ох, Стюарт!

— Что?

Оливия пришла в отчаяние. Она стукнула по черной замшевой софе, взятой из прежнего дома.

— Терпеть не могу жить сразу в двух местах! И ненавижу всю твою черную… мебель! Я хочу купить новую мебель!

Она яростно забарабанила по софе.

— Приличную, элегантную, подходящую к этому дому, а не… не в этом похоронном стиле! Она выглядит нелепо и высокомерно здесь, под брезентом вместо крыши. Черное, может быть, казалось тебе очень мужественным и сексуальным, когда ты жил один, но теперь я сама должна сказать, каким желаю видеть этот дом. Не полагаясь на архитекторов, художников по интерьеру и других специалистов, которые ничего не понимают!

— Иди и заказывай, Оливия, — лаконично ответил Стюарт.

— А что толку? — Она поднялась, лицо было бледным, тушь размазалась. — В любом случае — не сейчас. Все завалено обломками, засыпано пылью, залито дождем! Пока что только половина дома закончена к нашему удовлетворению. Даже испанская плитка до сих пор не прибыла, несмотря на обещания поставщика! При таких темпах понадобятся не месяцы, а годы, чтобы закончить. Иногда мне очень хочется, чтобы ты отнесся повнимательнее к нашему домашнему положению!

— А какое, собственно, положение? Мы женаты, не так ли? У нас есть крыша над головой — даже две. У нас есть пища на столе, хорошее здоровье, мы молоды и любим друг друга, не правда ли? Так в чем проблема?

Он стоял в дверях между холлом и гостиной, будто на полдороге, будто нечто среднее между издательским боссом и беспокоящимся о доме муже. И выглядел сейчас таким же потерянным, как она.

— Мне нужна какая-то жизнь помимо издательской, — сказала Оливия, в ее интонации сквозила готовность к примирению.