Читать книгу - "Я сломаю тебя - Джиджи Стикс"

— двухкомпонентный, медицинский, тот, что затвердевает за двадцать минут и держит каждую деталь. Как только я сделаю слепок, закажу тебе точную копию. Чтобы ты могла чувствовать меня внутри себя даже здесь, за решёткой. Чтобы ты привыкала. Чтобы ждала.

 

ДВАДЦАТЬ ДВА

АМЕТИСТ

Остаток дня я провожу в своей старой спальне, пытаясь разобраться в ворохе вопросов, на которые нет ответов.

Первый: что реально, а что мне мерещится?

Ответ: письма настоящие — это подтвердил офицер Вейн. И Майра, и мама видели фотографии с обнажённой натурой. Я позвонила Гэвину, но попала на автоответчик, и он не отвечает на мои сообщения. Красный конверт с пальцами всё ещё лежит в моей дорожной сумке, а значит, они настоящие. Джейк был мёртв ещё до того, как я закопала его тело — я даже проверила его пульс. Если бы кто-то нашёл его в той могиле, давно началось бы расследование, так что это галлюцинация. Могу ли я сказать то же самое о Мрачном Жнеце в чёрных одеждах? Он повсюду: на периферии моего зрения, в моей комнате по ночам и в моих снах. Я уверена, что это призрак Ксеро.

Второй: если Ксеро — призрак, то как он отрезал Гэвину пальцы и задушил Кайлу этим фаллоимитатором?

Ответ: у него есть сообщник. Тот, кто помогал ему отправлять подарки на адрес Кайлы, вероятно, помогает ему мстить. Может быть, ответ проще: это подражатель, который действует в одиночку, притворяясь его призраком?

Третий: кто прислал эту фотографию с обнажённой натурой? Если это фейк, как все твердят, то откуда кто-то знает точное расположение моих шрамов?

Ответ: все улики указывают на дядю Клайва. Он только что вышел из тюрьмы, он загадочен, и его до сих пор преследуют за преступление, которое привлекает линчевателей. Мама призналась, что он был за решёткой в то время, когда я забыла о нём. Что, если это он сделал со мной и забрал фотографию в качестве трофея?

Четвёртый: как мне избавиться от этих мучений?

Ответ: мне нужно выяснить, кто стоит за фотографиями и призраком Ксеро, заманить их в укромное место и убедиться, что они никогда не уйдут. Вместо того чтобы закапывать улики, я подожгу их.

В фотоальбомах, которые мама с папой заставляли меня пересматривать, когда я была маленькой, до сих пор нет никаких воспоминаний о прошлом. Всё так тщательно подобрано, как будто здесь не хватает друзей и родственников, о которых я не должна узнать. Самый заметный из них — дядя Клайв.

Я пошла в комнату мамы и папы, чтобы найти ещё несколько альбомов, но обнаружила, что папина половина шкафа забита маминой одеждой. Похоже, у них серьёзные проблемы в браке. На её книжной полке я нашла ещё один альбом. В нём были отсканированные фотографии из его детства — семидесятые и восьмидесятые годы. На них явно виден его младший брат, похожий на дядю Клайва. Просмотрев фотографии бабушки и дедушки, которых, как я думала, давно нет в живых, и друзей, которых он никогда не приглашал в дом, я вернулась в свою комнату, где меня ждал пропущенный звонок и голосовое сообщение. Это ассистентка доктора Сэйнт — она подтвердила время моего экстренного приёма: завтра в 7:30 утра.

В конце концов мама спохватилась и позвала меня ужинать, но дяди Клайва, как назло, не было дома. По её словам, ему нужно было лечь пораньше. Когда я набралась смелости и снова спросила, за что он попал в тюрьму, она ответила заученным ответом, что он присвоил деньги из школьного бюджета.

Я всё время проверяю телефон на наличие сообщений от Ксеро, но он подозрительно молчит. Удовлетворён ли он своей местью или переключился на другую жертву? Мне хочется написать искреннее извинение и указать причину, по которой я опоздала на свадьбу, но я передумываю. Глупо провоцировать мстительный дух.

Извинения за проступки, которые невозможно исправить, нужны скорее для того, чтобы снять вину с того, кто их совершил. Это лишь травмирует жертву. Когда я сказала мистеру Лоусону, что мы закончили, он всё причитал, что ему очень жаль. Иногда в ужасающих подробностях. Каждое слово обжигало моё сердце, как раскалённый нож. Это добавляло боли новых оттенков. Он повторял своё преступление снова и снова, пока это не стало звучать как злорадство. Как он мог ожидать, что я смогу жить дальше с этими постоянными напоминаниями о мучениях и крови? Он ни разу не удосужился объяснить, зачем сделал меня беременной, чтобы потом убить ребёнка. Иногда единственное, что может служить извинением, — это смерть виновного.

Позже, той же ночью, я просыпаюсь от странного ощущения. Мои пальцы пульсируют и покалывают от чего-то тёплого и влажного. Сердце колотится так сильно, что вот-вот разорвётся. Задыхаясь от паники, я отдёргиваю руку и смотрю на свои блестящие пальцы. Почему мне показалось, что кто-то сосёт мои пальцы?

Я подношу их к носу и вдыхаю, мгновенно узнавая аромат мяты, и замираю. Паника сжимает мне горло так, что не хватает воздуха. Кто-то был в моей комнате. Под моей грёбаной кроватью.

Осознание обрушивается на меня, как холодный душ, и мурашки пробегают по спине. Какой-то грязный ублюдок потянул мою руку вниз по матрасу, чтобы надругаться над моими пальцами. По моей коже бегут мурашки, а адреналин разливается по венам, заставляя каждое нервное окончание вибрировать от ужаса. Моё тело сковывает ужас, я не могу пошевелиться, вздохнуть или издать хоть малейший звук.

Вот чёрт. Он всё ещё здесь.

Мой пульс учащается. Кто, чёрт возьми, прячется под моей кроватью? В голове проносятся самые разные варианты, и все они одинаково пугающие. Это может быть призрак, жуткий дядя, неизвестный сталкёр или существо, о котором я даже не подозреваю. Ещё более зловещим является предположение, что эти образы, запахи и ощущения могут быть симптомами раздвоения психики.

Должна ли я позвать на помощь? Нет. Они либо убегут, либо нападут. Должна ли я проигнорировать это и притвориться, что снова заснула? Чёрт возьми, нет. Сосание пальца может стать прелюдией к чему-то ещё более гнусному.

Я лихорадочно оглядываюсь по сторонам в темноте, каждое резкое движение совпадает с моим прерывистым дыханием. Все мышцы напряжены. Пальцы подрагивают, готовые схватить всё, что попадётся под руку и может послужить оружием. На тумбочке стоит стакан с водой. Я могу разбить его и использовать осколок как нож, но скорее всего просто вскрою себе артерию.

Мой взгляд падает на перьевую ручку с острым наконечником. Я могла бы всадить её в глаз этому