Читать книгу - "Моя вина. Трилогия в одном томе - Мерседес Рон"

две недели после моего переезда в Лос-Анджелес, она появилась в облегающем сером платье, которое подчеркивало все изгибы, даже ее живот, который стал округлым и красивым. Ее волосы были распущены, а глаза сияли, как никогда раньше.

Было уже жарко, и ее кожа уже начала приобретать цвет загара, который мне так нравился. Было очень тяжело, но я должен был сдерживать себя, чтобы не послать куда подальше предписания врачей и не заняться с ней любовью, погружаться в нее, восполняя то, чего мне так не хватало.

– Ник, ты меня слушаешь?

Я отогнал свои грязные мысли и обратил внимание на нее.

– Прости… ты что-то спросила?

Ноа закатила глаза.

– Я тебя ни о чем не спрашивала, просто сказала, что, так как скоро занятия закончатся и ты уже очень скоро восстановишься, я бы хотела, чтобы мы вместе пошли покупать детские вещи. Мы ведь даже понятия не имеем, что нужно купить. Я тут подумала, что, если мы сдвинем мою кровать и поставим ее у стены в ванной, будет достаточно места для кроватки и этой штуки для смены подгузников…

«Подгузники… Черт, а я думаю о том, чтобы раздеть ее и довести до оргазма».

– Я тоже есть в твоих планах? – спросил я, недоверчиво глядя на нее. – Ты действительно думаешь, что мы будем жить на чердаке с нашим новорожденным ребенком?

– Конечно… – ответила она, краснея по непонятной мне причине. – Мы давно об этом не говорили, но… ты будешь жить со мной?

Она спрашивает об этом?

Я не мог сдержать смех.

– Я думаю, ничто уже не помешает мне ложиться с тобой в постель каждую ночь, Веснушка. Конечно, я буду жить с тобой, однако мне очень жаль сообщать, что мы не будем жить в том, что ты называешь квартирой, – ответил я, не собираясь уступать.

– Но…

– Никаких «но», Ноа, – оборвал ее я, притягивая ее к себе и целуя в губы. – Я не собираюсь растить сына в спичечном коробке.

Ноа замолчала и смотрела на меня.

– Я не хочу жить здесь, – заявила она, имея в виду мою квартиру, квартиру, в которую я привел Софию. Сейчас Ноа ее терпела, потому что мне нужно было поправиться.

– Мы что-нибудь придумаем, – сказал я, хотя уже думал об этом.

Шли дни, и с каждым разом я чувствовал себя лучше. Через месяц я смог вернуться к работе. У Ноа начался третий триместр беременности, и скрывать это было уже невозможно. Стоя на кухне с чашкой кофе, я увидел, что мы впервые попали в новости.

Я беззвучно выругался, когда увидел фотографию Ноа, идущей по улице, ее живот уже был более чем заметен, давая понять, что новость была правдивой.

Первые две недели после того, как в меня стреляли, в каждых новостях по меньшей мере по десять минут рассказывали обо мне, моей компании и увольнениях в «Лейстер Энтерпрайзис». Однако с течением времени это перестало быть важным событием, и я расслабился, видя, что обо мне почти не говорят. Но теперь, когда стало известно, что Ноа ждет от меня ребенка, наше присутствие в новостях наверняка снова наберет обороты.

Я чуть не поперхнулся кофе при виде съемки двери чердака Ноа и ее попытки попасть внутрь, уклоняясь от репортеров. Я увидел, как разъяренный Стив помогает моей беременной девушке попасть в ее квартиру, и ярость охватила меня.

«Черт их всех дери».

53. Ноа

Я знала, что это в конечном итоге произойдет, но никогда не верила, что журналисты придут ко мне так скоро и станут навязчиво беспокоить. Сначала журналисты хотели поговорить только о Нике, но, как только стало известно, что я жду от него ребенка, они стали безжалостно преследовать меня.

Николас был в ярости настолько, что настаивал на том, чтобы я ради безопасности покинула свою квартиру и жила с ним. Все уже знали, что я беременна, рассказать друзьям и учителям об этом было не так уж и травматично, но я чувствовала себя некомфортно, оказавшись в новостях.

Журналисты говорили, что мы были сводными братом и сестрой, рассказывали истории наших родителей… Наша жизнь превратилась в цирк с толпами зрителей, и теперь, когда они рассказали все о Нике, посвятили себя тому, чтобы выследить меня и обсудить мою внешность и одежду… Полное безумие. Я чуть не упала, когда увидела нас двоих вместе на обложке журнала светской хроники. Заголовок гласил: «Золотой холостяк Николас Лейстер наконец-то остепенился и стал отцом в двадцать пять лет. Когда прозвучат свадебные колокола?»

Я не могла поверить.

Зашла в квартиру злее, чем когда-либо. Я не хотела становиться публичной фигурой и уж тем более не хотела, чтобы мою жизнь продавали, как чертову мыльную оперу.

Когда я вышла из лифта, стала искать Ника и нашла его в маленьком спортзале. Вся моя злость улетучилась, когда я увидела, как он сидит без рубашки, поднимает гирю левой рукой, делая восстановительные упражнения, которые прописал доктор.

Черт… как мы могли не попасть в заголовки, когда этот человек выглядел так, будто только что вышел из чертового голливудского фильма?

Я ошеломленно смотрела на него, пока он не заметил мое присутствие. Он улыбнулся мне и опустил гирю на пол между ног.

– Привет, Веснушка, – поприветствовал он меня, схватив полотенце и вытирая лицо и руки.

Я хотела сказать ему не делать этого, потому что пот, стекающий по его израненному животу, был захватывающим зрелищем, но я оставалась на месте, когда он встал и подошел ко мне.

– Все хорошо? – спросил он, поцеловав меня в щеку.

Вот еще один момент, который портил мне настроение: никто из нас не прикасался друг к другу, все ограничивалось нежными поцелуями. Я боялась, что он не хочет ничего делать, потому что его раны все еще болят, хотя, если он уже справляется с тяжестями, что мешало ему сделать со мной все то, что приходило мне в голову каждую ночь, когда я спала рядом с ним?

Может быть, дело в том, что я больше не нравилась ему: я стала толстой, живот уже мешал нам обниматься… Может быть, я больше не была привлекательной? Я приходила в ужас при одной мысли об этом.

Ник заправил прядь волос мне за ухо и сердито посмотрел на меня.

– Что тебя беспокоит? – спросил он, глядя на меня глазами, которые сводили меня