Читать книгу - "Любить того, кто рядом - Эмили Гиффин"

— Знаешь, — произносит он, — я хотел поговорить с тобой еще кое о чем.

На мгновение меня охватывает паника: не иначе Энди видел мой счет за телефон или еще как-нибудь узнал, что я опять общаюсь с Лео.

— Ну же… — тороплю я.

Он в нерешительности теребит салфетку и робко улыбается мне. Будь он женой, а я мужем, можно было бы решить, что мне вот-вот сообщат, что у нас будет ребенок.

Я никогда еще не видела, чтобы у Энди был такой торжественный и взволнованный вид.

— Говори, не томи, — не выдерживаю я, радуясь, по-видимому, что новость никак не связана с моим довольно сомнительным поведением.

Энди склоняется над столом и делает признание:

— Наверное, я скоро уволюсь.

Я жду продолжения, поскольку планы мужа сменить работу для меня давно не новость. С самого первого дня в этой компании Энди собирается уйти оттуда, что, видимо, не такая уж редкость для большинства сотрудников крупных компаний.

— Это и есть новость? — интересуюсь я.

— Я имею в виду, что теперь уже наверняка, — говорит Энди. — Сегодня я написал заявление об уходе.

— Правда? — удивляюсь я.

Энди уже не раз рассказывал мне о заявлении, и вот наконец-то! — написал. Он кивает, крепко стискивает стакан с водой, делает большой глоток и подносит к губам салфетку.

— Я не хочу там больше работать. Честно.

— А чем ты будешь заниматься? — осведомляюсь я, всей душой надеясь, что Энди не пожелает последовать примеру своего братца Джеймса, который только и делает, что спит, играет в гольф и тусуется с друзьями.

— Кроме как пребывать на содержании у своей выдающейся жены? — шутит Энди, подмигивая мне.

— Да, кроме этого, — смеюсь я.

— Ну, — говорит он, — хотелось бы продолжить занятия юриспруденцией, но в несколько других условиях. На пример, семейный бизнес…

Я понимаю, куда клонит Энди, но жду, пока он сам мне это скажет.

— Хочу работать в Атланте, с отцом, — наконец признается он.

От волнения сердце вот-вот выпрыгнет у меня из груди. Я делаю глоток шампанского и осторожно спрашиваю:

— Ты думаешь, это твое?

— Мне кажется, да, — отвечает он. — А уж как отец будет счастлив!

— Могу представить, — замечаю я. — Пока мы были в Атланте, он раз пять об этом заговаривал.

Энди смотрит мне в глаза и интересуется:

— А ты что об этом думаешь? Как тебе такая перепектива?

— Перспектива работать с твоим отцом? — притворно переспрашиваю я, хотя отлично понимаю, о чем речь.

— Нет, перспектива жить в Атланте, — уточняет Энди, внимательно разглядывая нож.

Разумеется, мы уже много раз обсуждали переезд, особенно с тех пор как Марго поселилась в Атланте. Во время последнего визита мы даже посмотрели несколько домов, выставленных на продажу. Но обсуждать — это одно, а переезжать — совсем другое. Переезжать нужно не на словах, а на деле, причем, судя по всему, в самое ближайшее время.

Чтобы сориентироваться в ситуации, я уточняю:

— И скоро ты хочешь туда перебраться?

— До конца года, если ты не против. — Энди опускает глаза и обращается ко мне со взволнованной и проникновенной речью: — Дорогая, я совсем не намерен на тебя давить. Если ты хочешь жить в Нью-Йорке или если наш огьезд повредит твоей карьере, мы можем остаться здесь. Я ведь терпимо отношусь к этому городу, так что… Но в наш последний приезд… после того как мы посмотрели на дома… да еще скоро у нас родится племянница… и родители не молодеют… в общем, ты понимаешь. Все дело в том, что я к этому готов: хочется спокойной жизни. Или по крайней мере каких-то перемен.

Я киваю, изо всех сил пытаясь разобраться в своих мыслях. Ничто из сказанного Энди не ново для меня — не только потому, что мы уже не раз это все обсуждали, но и потому, что многие наши ровесники женятся, рожают детей и уезжают из больших городов: это обычное дело. Я, однако, никак не могу осознать, что мне предстоит покинуть Нью-Йорк, причем так скоро. Перед глазами проносятся любимые виды: Центральный парк в лучах осеннего солнца, каток на Рокфеллер-Плаза, открытые террасы ресторанов, где можно пить вино в жаркий летний полдень. Я уже заранее скучаю по Нью-Йорку. Скучаю по вот этому ресторану, где мы ужинаем вместе. Наверное, я буду долго вспоминать сегодняшний вечер.

— Что скажешь? — обращается ко мне Энди, теребя ухо, как он обычно делает только в минуты крайнего волнения.

Например, он теребил ухо, когда делал мне предложение. В каком-то смысле нынешний разговор сродни тому. Он спрашивает мое мнение по поводу важной перемены нашей жизни. Конечно, это не так волнующе, как женитьба, но, я бы сказала, не менее значимо.

Беру Энди за руку, не желая ни огорчать, ни обманывать.

— В целом мне нравится твой план, — говорю я, стараясь, чтобы это звучало как можно более искренне.

На самом деле я пока понятия не имею, нравится он мне или нет.

Энди кивает:

— Поверь, я не настаиваю на том, чтобы ты согласилась на переезд прямо сейчас. Я просто хотел, чтобы ты знала.

Он высвобождает руку и достает из внутреннего кармана пиджака пачку каких-то бумаг. — Вот взгляни.

На одном бланке изображен большой кирпичный дом с деревянной мансардой, по-видимому, из кедра, и застекленной верандой. Вроде тех коттеджей, объявления о продаже которых мне много раз присылала Марго, указывая и теме сообщения «Мы могли бы быть соседями!» или «Отлично вам подходит!».

Но этот дом не из письма Марго, которая целыми днями, не зная чем заняться, сидит у компьютера. Этот дом мне показывает Энди за бутылкой шампанского в ресторане «Були».

Ну как, нравится? — робко спрашивает он.

Заранее ясно, какого ответа от меня ожидают.

— Разумеется, — отвечаю я, пробегая глазами описание дома под фотографией: пять спален, четыре ванных, огороженый задний двор, бассейн с подогревом, высокие потолки, отапливаемая веранда, цокольный этаж с дневным освещением, гараж на три машины, кладовая для продуктов, винный погреб, автоматический сервис на всех трех этажах.

Придраться абсолютно не к чему. Это мечта, а не дом, — в детстве я такого представить не могла. Даже тогда, когда мама говорила мне, что я, когда вырасту, наверняка буду очень счастлива среди дорогих красивых вещей и умных хороших людей.

«Я спокойна за тебя, Элли, — говорила она, гладя меня по голове. — Ты добьешься всего, чего захочешь».

Она сказала это за неделю до смерти, когда ее в последний раз привезли домой из больницы. Я слушала ее тихий юлос, представляла взрослую жизнь в собственном доме с мужем и детьми и думала, сможет ли все это когда-нибудь заглушить мою боль от потери матери.