Читать книгу - "Отец подруги. Я хочу быть твоей - Лена Иванова"

же не жили вместе, у вас уже давно не было семьи. — говорю и начинаю плакать.

Марина на отмашь бьёт меня по лицу.

— Заткнись! Не тебе судить, не пытайся себя оправдать, что ты не увела у меня мужа!

— Марина, не бей её. Ты обещала мне. — на удивление меня защищает Сергей.

Они оставили меня и куда-то ушли.

Я попыталась как-то себя освободить, но ничего не получилось.

А вдруг они оставят меня тут одну умирать от голода и жажды. И я не смогу выбраться. Или на меня нападёт стая диких голодных собак.

Я слышала в нашем городе есть такие стаи в безлюдных местах.

Такого дикого ужаса я ещё никогда не испытывала.

Бывшая жена Игоря безумна, она верит в свою правоту и готова устроить надо мной и моими ни в чем невинными детьми расправу.

Нормальный человек никогда бы не стал похищать другого.

Время как будто тянется бесконечно. А ещё мои девочки обычно активные, когда нам нужно обедать, странно притихли.

Вернулся Сергей.

— Отпусти меня, пожалуйста. Ты же видишь, что я беременна. Не бери грех на душу. Помоги мне...Игорь отблагодарит тебя.

— Он уже отблагодарил меня, за годы работы на него. Ты мне и вправду нравилась. Ты и сейчас красивая, хоть и носишь его детей. Тебе было бы хорошо со мной, я бы постарался. Но

ты захотела мужика побогаче. Марина предлагает мне тебя изнасиловать, закрыть гельштаб так сказать.

Перспектива быть изнасилованой меня пугает ещё больше.

— Не надо этого делать, прошу...Я давно люблю Игоря. Дело не в том сколько у него денег... Я просто не смотрела на других. Поэтому бы у нас ничего не вышло... Прости, пожалуйста, что Игорь уволил тебя тогда из-за меня... Я чувствовала себя виноватой, правда.

Сергей присаживается на корточки и проводит ладонью по моей голове.

— Я не насильник. Я не буду брать тебя силой.

Потом он встал и молча ушёл, снова оставил меня одну.

У меня затекли руки и ноги и очень болит спина. А ещё я хочу есть. К

счастью девочки начали снова активничать.

От отчаяния я начинаю снова плакать и молиться, чтобы случилось чудо и мои дети никак не пострадали.

Не знаю сколько я так просидела, но время тянется бесконечно. Вернулась Марина и Сергей.

— Ну что, сука. Ты уже чувствуешь, что карма близко?

Я молчу, глаз не поднимаю. Понимаю, что каждое случайное слово может спровоцировать Марину на агрессию.

— Что ты молчишь? Не беси меня! — начинает визжать Марина.

Внезапно она достаёт из кармана своего худи небольшой пистолет.

Это видит Сергей.

— Марина! Мы так не договаривались. Уговор был, что твой бывший отдаёт мне фирму. Ты делаешь с ним, что

хочешь. А Стася никому ничего не рассказывает о нас, взамен на жизнь себя и детей.

— Серёжа, планы изменились.

Скорее всего она с самого начала обманула Сергея и хотела убить меня.

Она взводит на меня пистолет. Мне кажется, что в этот миг действительно пролетела вся моя жизнь перед глазами.

Сергей пытается защитить меня, отпихивает Марину, пытается забрать у неё оружие. Но… я слышу выстрел. Сергей падает. Из его груди течёт кровь.

От испуга я начинаю визжать, и чувствую как из меня что-то начинает течь. У меня отошли воды...

Глава 40

Игорь

Руки вспотели, а по всему телу дрожь. Галстук как удавка.

Мои девочки в большой опасности.

Марина и Сергей похитили Стасю.

С ужасом думаю, о том что может произойти. Или уже произошло, пока я добивался действий от полиции.

Я уже был готов ехать туда сам, хоть у меня нет никакого оружия, кроме кухонного ножа дома. Но все таки нам выделили группу захвата и мы едем на этот заброшенный завод.

Катя всю дорогу рыдает. Бедная моя девочка! Мать один единственный раз приласкала её, и то чтобы обманом втянуть в преступление.

— Папа, если что-то случится я готова понести наказание. Вы ждёте мальчиков?

— Девочки. Близняшки. Агния и Амелия. Я к своему стыду долгое время не знал, что Стася беременна. Твоя мама угорожала ей, когда узнала о разводе и о нас. Один раз даже чуть не сбила на машине. Я уверен, что это была она. Тогда я принял ошибочное решение и бросил Стасю, чтобы защитить.

— Папа, если бы я только знала. Я бы никогда клянусь... Ты наверное будешь ненавидеть меня всю жизнь. Я совершила столько ужасных поступков...Да и теперь у тебя новая семья...

Я беру дочь за руку.

— Я всегда буду любить тебя. Ты всегда будешь моей любимой девочкой.

Наконец-то мы доехали до этого чёртова завода. Моя низкая машина, не предназначенная для плохой грунтовой дороги, еле проехала там и я кажется что-то помял снизу.

Оперативники сразу же вызвали бригаду скорой помощи. Учитывая, что Стася на 35 недели многоплодной беременности.

На поляне возле завода стоит фургон без номеров.

Вдруг тишину разрывает выстрел и пронзительный женский крик.

Моё сердце в ужасе замирает. Я готов зайти туда первым, но нас с Катей и бригадой медиков не пускают. Оперативная группа идёт на штурм.

Слышится женский истерический вопль, ещё выстрелы. Все закончилось быстро. Марину скрутили и выводят.

Не смотря на свое положение, она окидывает меня взглядом полным ненависти.

Старший группы обращается к медикам.

— Там труп и у потерпевшей отошли воды, нужна помощь.

Я хотел удушить бывшую жену собственными руками, но её быстрее увели, чтобы избежать проблем с самосудом.

Я бегу туда в это мрачное грязное заброшенное здание впереди бригады скорой. Страшно представить, что пережила моя любимая.

И если отошли воды, значит наши малышки родятся всего на 35 недели.

Господи, хоть бы с ними все было хорошо.

И все это из-за меня... Ведь наш развод с Мариной поставил Стасю и наших девочек под удар.

Моя девочка сидит на грязном бетонном полу и плачет. Рядом стоит старый стул с веревками и под ним огромная лужа.

Тело Сергея накрыто, но видна кровь.

Мы с Катей бросаемся к Стасе.

— Игорь, воды отошли и начались схватки. Ещё рано… слишком рано...

Я обнимаю свою любимую и нежно глажу по волосам.

— Слава богу она не ранила тебя. Здесь врачи скорой, сейчас поедим в перинатальный центр. Наши девочки такие же сильные как и их мама, все будет хорошо.

К нам робко подходит Катя. Она все время плачет.

— Стася, прости меня, пожалуйста, это я во всем виновата. Это я тебя заманила в ловушку. Но клянусь я не знала,