Читать книгу - "Заказанная орком - Эми Райт"

вины, и я с улыбкой смотрю на родителей. Надеюсь, они не слишком разочарованы во мне. Я не был для них лучшим сыном.

Однако их улыбки полны гордости и ободрения, и я поворачиваюсь обратно к Инессе, чувствуя уверенность.

Дура берет длинную ленту и обматывает ей наши руки, накладывая петлю за петлей и заворачивая концы. Она не завязывает ее. Мы должны держать руки вместе на протяжении церемонии, чтобы лента оставалась на месте.

— Давайте же соединим эти две прекрасные души, — говорит она своим скрипучим голосом. — Пусть ваше гнездо будет уютным, ваш очаг — приютом для всех нуждающихся, а ваша любовь будет плодородной.

— Пусть ваша любовь будет плодородной, — хором подхватывают все.

Я намеренно избегаю смотреть на маму.

Дура отступает и садится на стул, который подносит ей мой брат. Я с гордостью наблюдаю, что он сегодня держится как ответственный член общины.

Инесса наклоняется ко мне.

— Что теперь?

— Мы должны держать руки вот так, пока все будут желать нам добра.

У меня нет времени объяснять дальше, потому что один за другим все вскакивают со своих мест и теснятся вокруг, чтобы обнять и поцеловать нас и пожелать плодородия нашему союзу.

Я держу руки Инессы в своих под лентой, думая о том, как буду держать ее крепко, как буду любить и защищать.

И хотя она выглядит немного ошеломленной, но воспринимает все происходящее с достоинством.

Мудрая женщина, пока наши руки связаны, дает нам откусить по кусочку маленького пирога, и мы пьем из одной чаши, что символизирует соединение наших судеб. Забавно. Я видел несколько таких церемоний связывания раньше, и они были милыми. Мне нравится видеть счастливых людей.

Но я никогда особенно не задумывался о значении символов ритуала. Мне раньше не приходило в голову, насколько это все меняет.

Это то, чего я хотел. О чем мечтал. Я связан с ней до конца своих дней.

Я молча клянусь быть для нее лучшим мужем и сделать так, чтобы ей никогда не пришлось пожалеть о том, что она рискнула связать со мной свою жизнь.

Как только церемония заканчивается, нас освобождают, и мы садимся пировать. Я не могу поверить в количество вкуснейших блюд, которые все приготовили в такой короткий срок. Если бы я не знал, то подумал бы, что мама тайно подготовила все это еще до нашего приезда!

Когда звезды загораются в темном небе, а малыши начинают зевать, люди собираются. Остатки еды прячут в контейнеры и холодильники, скатерти складывают, а огонь тушат. Вскоре остаемся только мы с Инессой, мама, папа, Лоб и Твикси, которая ерзает под мышкой у Лоба.

— Что ж, сын, — отец хлопает меня по плечу, — не разочаровывай свою мать. Ты же знаешь, она надеется на кучу внучат.

Мой брат корчит гримасу.

— Может, не будем говорить об этом при детях?

Я смеюсь.

— Я не вижу здесь никаких детей. Ты сегодня был таким взрослым, что я с трудом узнал тебя.

Он показывает мне язык, как делал в пять лет, немного опровергая комплимент, но затем смеется.

— Спасибо, Эрик. Хорошо, что ты дома. Ты можешь остаться?

Я неловко переминаюсь с ноги на ногу.

— Мне завтра на работу. Но мы скоро снова приедем, ладно?

— Ладно. Эй, а можно я позабочусь сегодня о Твикси?

Я ухмыляюсь.

— Спасибо, приятель.

Они укладывают последние вещи, оставляя пустые стулья рядами, обращенными к огню, и одинокую палатку поодаль, украшенную сотнями цветов.

Я поворачиваюсь к Инессе.

— Я знаю, что это скромная церемония, но надеюсь, все было нормально. Нам не обязательно оставаться в палатке сегодня, если ты предпочитаешь вернуться в Хартстоун.

— Ты серьезно? Это было прекрасно. Мы определенно остаемся здесь на ночь. Я никогда раньше не ходила в поход. Неужели ты действительно откажешь мне в этом опыте?

Меня вновь поражает, насколько она абсолютно совершенна.

И затем до меня доходит, что мы вот-вот проведем нашу первую брачную ночь, и я вспоминаю, что все еще не снял клетку и не кончал уже несколько дней.

Я искренне надеюсь, что она готова к тому, что я все испачкаю, потому что внезапно этот трепет ожидания становится почти невыносимым.

23



Вера

Я в нетерпении от предстоящей ночи. От ночевки под звездами, от того, что наконец связала себя с Эриком. И я невероятно возбуждена мыслью развернуть его как подарок после дней, проведенных в клетке.

Последние несколько дней были волшебными. Приятно взять последние капли удовольствия из нашего уикенда, проведя эту последнюю ночь здесь. Я знаю, это будет означать слишком ранний подъем и долгую дорогу завтра утром перед рабочим днем для Эрика, но я рада, что он, кажется, тоже воодушевлен.

— Вон там, у реки, есть горячий источник. Если хочешь попробовать, — он дарит мне дурашливую ухмылку, и я не могу не улыбнуться в ответ.

— Конечно, я хочу попробовать, — я беру его за руку, и мы вместе спускаемся к берегу реки. Нам приходится снять обувь, чтобы вброд перейти на другую сторону. Когда становится очевидно, что мне трудно и придерживать подол слишком длинного платья, и пробираться по мелкой каменистой речке, Эрик просто наклоняется и подхватывает меня на руки, пересекая течение несколькими быстрыми шагами.

Он замирает, словно спрашивая, стоит ли ему опускать меня, и я прижимаюсь крепче, приникая головой к его плечу, и он несет меня остаток пути к горячему источнику.

Дымящийся водоем укрыт за каменистым изгибом реки. Кто-то — скорее всего, какой-то орк — запрудил источник в круглый бассейн, нагромоздив камни по краям, создав нечто вроде деревенской купели. Теплые струйки воды бегут по илистой земле и стекают в реку.

Эрик опускает меня на травянистую площадку рядом с большим плоским камнем, чья выветренная поверхность выглядит так, словно ее отполировали множество тел.

— Можешь снять одежду. Сегодня сюда никто не придет.

Мне не нужно повторять дважды. Я не могу дождаться, чтобы погрузиться в дымящуюся воду. Сейчас уже так темно, что трудно что-либо разглядеть, но Эрик неожиданно достает из кармана маленький цилиндр, снимает крышку, открывая крошечный фонарик, который устанавливает на камне.

Карманный фонарик освещает ровно столько пространства, чтобы я могла видеть, что делаю, пока аккуратно стягиваю платье с плеч, стараясь по возможности не запачкать его в грязи.

Оно прекрасно.

Я до сих пор поражена, что его мать сохранила его и подготовила, не говоря уже о том, что была счастлива одолжить его мне сегодня. Это одолженное платье заставило меня чувствовать себя более особенной,