Читать книгу - "Отложенная беременность, или Любовь после смерти - Татьяна Михаль"

предметы, что находились на туалетном столике. Осторожно, кончиками пальцев придвинула к себе керамическую коробочку и открыла её.

В свете лам блеснуло золото тонкого браслета с часами от Картье. На часах имелась гравировка «Моей любимой жене, Веронике. Твой М.»

Я нашла коробочку с часами в вещах Макса. Он спрятал их, чтобы подарить мне на мой день рождения.

Потом придвинула к себе другие вещи, что находились на туалетном столике: золотые часы Макса и его одеколон.

Я опёрлась локтями на край столика, уткнув подбородок в ладони, и изучала эти драгоценные мелочи, когда-то принадлежавшие Максу. Мне до сих пор казалось, что он рядом со мной. Что он где-то близко… На самом деле он был очень далеко… Так далеко, что встретимся мы не скоро.

Прошёл год, целый год, боль, тоска, печаль и чувство утраты, казалось бы, должны были притупиться, уступить место светлым воспоминаниям, но почему-то этого не происходило. Я была слишком молода и слишком счастлива с Максом. Но теперь, когда я вдруг стала беременной, то сумела заставить себя совершить то, что совсем недавно казалось невозможным, – сняла с безымянного пальца гладкое золотое колечко, символ замужества, и положила его в ящик поверх свидетельства о браке.

Закрыла ящик.

Закусила губу и посмотрела на себя в зеркало.

Снова посмотрела на вещи Макса и покачала головой.

– Нет.

Вздохнула и открыла ящик. Медленно взяла колечко и надела его на палец правой руки.

– Вот так.

Погладила золотой ободок и поняла, что ещё не готова проститься с Максом.

Не готова.

«Со временем боль утихнет», – сказала я мысленно самой себе.

Внутренний голос прошептал: «Если и утихнет, то не думай, что это случится скоро».

Суетливый мир со своими заботами остался. Но моего Максима в этом мире больше нет.

* * *

Ника

Я сидела напротив коренастого пожилого мужчины.

Илья Алексеевич. Так он назвался.

Весь седой как птица лунь, и стар, как этот мир.

Почему-то я нервничала под его пристальным и мудрым взглядом. Илья Алексеевич смотрел на меня так, словно знал обо мне всё.

Неуютно и нервно. Я спиной плотно прижалась к мягкой спинке стула, сдвинула колени и скрестила щиколотки. Сжимала и разжимала ручки своей сумки, стараясь успокоиться и не волноваться.

На мне был брючный костюм – простой, но хорошо сидящий по фигуре. Мне было важно произвести на него благоприятное впечатление.

Пока Илья Алексеевич разглядывал меня, я краем глаза рассматривала небольшую комнату.

– Позвольте увидеть ваши документы… И простите, как вы сказали, вас зовут? – нарушил старик тишину.

– Устинова Вероника Игоревна, – повторила своё полное имя.

Потом открыла сумку и достала свои документы: паспорт, документ об образовании и справку с места работы, которая осталась у меня ещё с прошлого месяца, когда я уже думала уйти со своей старой работы.

– Пожалуйста, – протянула ему свои документы.

Он надел на толстый, испещрённый красными венками нос, очки в широкой оправе и принялся изучать мои корочки.

Я тем временем продолжила осмотр помещения.

Сам дом был небольшим, но уютным. Возведён дом, наверное, ещё при Царе Горохе. И пахло в этом доме так, как пахнет в таких домах в деревнях: старостью, пирогами, теплом и какой-то ностальгией.

Пока я разглядывала и прислушивалась к мерному тиканью часов, мужчина изучил мои документы и вернул мне их обратно.

– Хорошо, Вероника Игоревна, – проговорил он медленно и снял очки. – Вы мне нравитесь. И чую я людей всегда. Сейчас мне моя чуйка подсказывает, что я должен вас принять на работу.

Я кивнула и улыбнулась.

– Благодарю за доверие.

– Скажите, вы замужем? Я вижу обручальное кольцо у вас на пальце.

– Кхм… Я вдова… – прошептала я.

– Простите…

– Ничего страшного.

Он вздохнул.

– Платить мы с супругой вам сможем немного, – вздохнул он и назвал сумму.

Это была солидная сумма, и я уже знала размер вознаграждения. Оно было указано в объявлении. И срок работы – четыре месяца. Тем более, я всё-таки считаю эту потенциальную работу дополнительным заработком, а не основным.

– Мне подходит, – ответила ему и сразу перешла к делу: – Могу я увидеть, собственно говоря, пациента? Я должна понимать, с чем и кем конкретно буду иметь дело. Мне нужно оценить фронт работы, чтобы понимать, справлюсь я или нет.

– Пациент находится не в этом доме, – сказал Илья Алексеевич. – Этим домом мы с супругой редко пользуемся. Только когда нам нужно по делам в город, тогда останавливаемся здесь. Вроде и к городу близко, но всё равно подальше от всей суеты. Но основное наше жильё и сам пациент находятся в другом месте.

Это стало для меня сюрпризом.

Я напряглась и довольно хмуро проговорила:

– Вы не предупреждали об этом по телефону…

Он пожал плечами.

– Какая разница? Не люблю я много говорить, Вероника Игоревна. Да и много до вас звонило кандидатов. Когда рассказывал всё как есть, никто не соглашался.

Чувствую подвох.

– И где же вы живёте? Где находится пациент? – поинтересовалась уже безразлично, жалея о потраченном времени. Я уже мысленно распрощалась с этой подработкой и Ильёй Алексеевичем.

– В небольшом посёлке «Видное», – сказал Илья Алексеевич.

Развела руками.

– Не знаю, где это. Название «Видное» ни о чём мне не говорит.

– Посёлок находится в горах. Ехать туда на машине примерно два часа.

Вздохнула и покачала головой.

– Всё-таки вы должны были меня предупредить, – сказала я разочаровано. – Я не могу просто так взять и сорваться неизвестно куда, не зная, что с человеком, за которым требуется уход и…

– Ему требуется не совсем уход, Вероника Игоревна, – проговорил он.

– Наш… сын долго отсутствовал, и мы много лет считали его пропавшим без вести… – сейчас он стал говорить отрывисто. Казалось, слова давались ему с трудом. – Пятнадцать лет не было его с нами. Но год назад произошла такая неожиданная и счастливая встреча. Я нашёл его всего переломанного, в горах… И… Понимаете, он не помнит ничего… Не помнит нас. Не помнит, что произошло с ним, и где он был все эти долгие годы… И это не всё. У нашего сына проблема с позвоночником. Он не может ходить и передвигается только в коляске… Из-за болей в спине моему мальчику требуются частые уколы обезболивающего, иначе от боли он иногда теряет сознание.

– Господи… – прошептала я. – Так вам не сиделка и не медсестра нужна, а доктор! Нейрохирург! И срочно, пока ещё можно что-то сделать, исправить!

– Смотрел его доктор и даже операцию в районной больнице ему провели. Они сделали всё возможное… Сказали, что ему нужно общение, уход и возможно, он сам встанет… Сказали