Читать книгу - "Мужья для боевой попаданки - Таруна Поддубная"

попала в квартиру дяди, мне стало плохо. Это сейчас уже, будучи взрослой, я поражалась, как органы опеки дали разрешение на проживание ребенка с таким человеком, в таких условиях.

Ключ с трудом повернулся в замке. Дверь поддалась с противным скрипом, впуская меня в квартиру с затхлым, спертым воздухом. Боже, что это за запах? Смесь перегара, немытых тел и еще чего-то гнилого, неопределимого, но отвратительного. Меня тут же скрутило в районе желудка.

Квартира дяди… Я никогда бы не подумала, что человек может жить в таком свинарнике. Горы грязной посуды громоздились в раковине, напоминая оползень. По полу были разбросаны окурки, пустые бутылки и какие-то тряпки. Засаленная мебель покрыта слоем пыли, на котором можно было рисовать пальцем. В углу, под паутиной, валялся старый, разорванный плюшевый мишка – жалкое напоминание о прежней жизни, о ранее счастливом детстве, которое с сегодняшнего дня закончилось.

Каждая деталь – грязная пепельница, недосмотренный завядший цветок на подоконнике, старая фотография, наполовину скрытая под слоем пыли – болезненно отзывалась в моем сердце. Это был медленный, мучительный процесс осознания того, как быстро и страшно может разлагаться человек. Я почувствовала себя преданной, обманутой. Теперь я стояла в центре этого кошмара, окруженная удушающим запахом и безысходностью, и понимала, что должна как-то выжить.

Я выбежала из квартиры и побежала к бабушке, которая сидела на лавочке, отдыхала после поездки в общественном транспорте. Думаю, ей самой было сложно видеть то место, куда она меня отправила, но ей казалось, что с родным человеком по крови мне будет лучше, чем в детском доме. Я бросилась к ней и просила забрать меня к себе, куда угодно, только подальше от этого места. Она меня успокаивала, а потом вымучено улыбнулась и сказала:

- А сейчас мы поиграем с тобой в игру. Мы пойдем в квартиру твоего дяди, в место, которое прокляла злая ведьма. И волшебными средствами и тряпками уберем все это зло. И тогда там вновь все будет красивым и чистым, как раньше, - я не хотела этого делать, но уже поняла, что другого варианта у меня нет, сколько бы горьких слез я не лила, это только делает больно бабушке.

С тех пор я и занималась уборкой. Пока бабушка была жива, этот месяц она каждый день приезжала, помогала мне с уборкой после пьянок дяди, ругалась на него, а он только отмахивался, говоря:

-Это ты мне ее навязала. Если бы не ее квартира, выбросил бы уже на улицу!

Бабушка и кормила меня, но в один день все это кончилось, и я осталась совсем одна, никому не нужной.

Глава 3

С того дня дядины пьянки стали бесконечными. Работать он никогда не работал, и теперь ему было это не надо - он сдавал квартиру моих родителей, и на эти деньги устраивал попойки. Я ему мешала даже своим присутствием, ведь меня надо было кормить, а он делать этого не хотел. Меня забывали покормить, а когда плакала и просила кушать - меня отталкивали. Давали болезненный подзатыльник. Его пьяная компания веселились, пила и ела, а меня запирали в ванной. Там я и сидела, глотая собственные слезы, которые и были мне едой.

Там я сидела до глубокой ночи, и когда все засыпали и становилось тихо, я выбиралась. Тихо убирала мусор, чтобы с утра, когда дядя проснётся, на меня не ругались и не отвешивали подзатыльников. Объедки со стола - это было все, чем я питалась, бывало, что там иногда оставались только корки хлеба, а порой и этого не было, но когда дядя получал деньги за мою квартиру - объедков было много и вкусных, это был почти пир. Вот только, как и все дети, я не обладала терпением, и однажды я вышла раньше времени… Дядя еще не спал. И тогда… тогда я узнала, что такое настоящий ужас. Побои. Он меня избил. Просто так. За то, что я вышла из ванной.

Я сбежала. Куда глаза глядят, лучше было жить на улице, но только не там. Но мне повезло, я встретила полицейского. Он был добрый. Спросил, что случилось, увидев меня избитой, грязной и в слезах. Я рассказала ему все. Он помог. Отправил меня в детский дом.

Детский дом – это волчья стая в миниатюре, где каждый сам за себя. Доброта принимается за слабость, сочувствие – за глупость.

Я пыталась быть тихоней и не с кем не ругаться, делать все, что мне говорили воспитатели. Однажды девочки решили, что могут сломать меня и затащили в туалет. В туалете стоял спертый воздух, смешанный с запахом хлорки, тогда сработали воспоминания о дядя. Яркое и страшное событие. В этот раз я не позволю этому случиться. Я царапалась, кусалась, била ногами, отчаянно защищая свое маленькое пространство.

Дверь распахнулась, и в проеме возник Степан Александрович, он вел у нас физкультуру. Драку прекратили, виновниц отправили в кабинет директора, а я осталась стоять посреди разгромленного туалета, дрожащая и опустошенная. Тогда он предложил мне заниматься самбо, а я не колебалась ни секунды.

Тренировки стали моей жизнью. Я выкладывалась на полную, доводя себя до изнеможения. Каждое движение, каждый удар оттачивался до автоматизма. Я научилась не чувствовать боль. Вскоре появились первые успехи: районные соревнования, городские, медали и грамоты. Спина распрямилась, в моих глазах появился стальной блеск. Я больше не была жертвой.

Когда мне исполнилось четырнадцать, я получила новый вызов - изучить армейский рукопашный бой, владение ножом, применение подручных средств как оружия. Я погрузилась в мир ножей и приемов, где каждое движение было смертельно опасным. Училась хладнокровно оценивать ситуацию, принимать решения за доли секунды. Армейский рукопашный бой стал для меня не просто спортом, а философией, способом выживания. Внутри меня больше не было той испуганной девочки. Теперь там жила уверенная в себе сильная женщина, способная постоять за себя в любой ситуации. Это сделало меня сильной не только снаружи, но и внутри. А окружающие называли меня отмороженной, бесчувственной - мне было безразлично, главное - мне не было больно.

После очередных соревнований Степан Александрович подошел ко мне не один, а в компании мужчины. Мне предложили поступить в военное учреждение и в дальнейшем служить своей Родине. Меня учили не только драться и защищаться, но и психологии, экономике, разбираться в политике и много в чем еще.

И вот однажды я поняла, что хочу, чтобы отец мог мной гордиться. Да, я научилась выживать и защищать себя. Теперь