Читать книгу - "Я тебя не забывал - Анелия Чадова"

банка — разменять крупные купюры на мелкие. Потом купить горький чёрный шоколад и отправиться на работу.

А там — заварить нелюбимый растворимый кофе, включить радио и открыть смену на компьютере. На всё про всё — чуть меньше получаса: Валентина давно приучила себя приезжать раньше положенного времени.

Глава 2

Глава 2

Апрель радовал тёплой погодой и ярким солнцем — именно благодаря этим двум факторам настроение Константина держалось на подъёме. Ещё больше его воодушевляла мысль о приближающемся отпуске: лето, море, доступные девушки…

«М‑мм, ляпота!» — мысленно приговаривал он.

Да, впереди ещё два месяца упорной работы — «пахать как папа Карло». Но это уже не имело значения. Радовало и то, что в этот раз он возьмёт с собой сына. Пусть парень как следует отдохнёт — не столько от учёбы и секций, сколько от бесконечных нравоучений матери.

Елизавета в последнее время совершенно перестала чувствовать границы в воспитании. Её излюбленная фраза — «Я стараюсь ради хорошего будущего нашего ребёнка» — уже вызывала у Константина нервный тик. Своими «стараниями» она лишь отталкивала сына.

Мальчик всё чаще ночевал у отца — «никудышнего», по мнению бывшей супруги. Это лишь усиливало её тихую злость.

«Кажется, скоро она меня искренне возненавидит, — размышлял Константин. — А ведь ещё год назад активно уговаривала сойтись вновь».

Но дважды в одно болото его не затянуть. С трудом выбравшись из трясины под названием «брак», он не собирался возвращаться.

Хотя, если посмотреть с другой стороны, не зря союз двух людей носит такое название. Бракованными такие отношения и получаются зачастую».

Холостяцкая жизнь имела свои плюсы: нервы целее, деньги остаются при себе, а не уходят в семейный бюджет, из которого супруга тратила их на «ненужную ерунду».

Особенно его возмущали её попытки менять внешность с помощью косметологии и медицины — не для этого он работает как проклятый!

Константин выбросил окурок в урну — для этого пришлось оторваться от нагретой двери автомобиля. Кто‑то из мужчин бросил ему вслед шутку, но он лишь отмахнулся, не прислушиваясь.

Затем зашёл в кафе напротив и купил стакан крепкого кофе. Здесь напиток был сносным — в отличие от других районов города. В центре с поиском хорошего кофе проще, а тут приходилось довольствоваться тем, что есть.

Он не планировал задерживаться, ведь работа сама себя не сделает. Телефон то и дело оповещал о входящих сообщениях. Несколько звонков Константин всё же принял — их нельзя было игнорировать.

Однако короткие беседы с приятелями бодрили и отвлекали от проблем, которых всегда хватало. Будучи сам себе начальником, он мог позволить себе такие паузы. Но злоупотреблять ими не стоило: бизнес начал приносить серьёзную прибыль лишь три года назад.

Тот момент, когда дело сдвинулось с мёртвой точки и появилась настоящая прибыль, запомнился Константину навсегда. Тогда он осознал: хочет не просто стабильного заработка, а развития и умножения капитала.

Он работал на износ. Не щадил ни себя, ни сотрудников (даже если они были родственниками или друзьями). Трудился без отдыха, с минимальным сном. Часто ездил в командировки. Мог сутками «висеть» на телефоне.

Прогресс был налицо, но Константин жаждал большего — больших оборотов, прибыли и перспектив.

М‑да, дожил: кофе и сигареты на завтрак. Так недолго и до язвы. После развода на нормальное питание времени катастрофически не хватало. Впрочем, в последние годы брака его рацион тоже был скудным — всё из‑за вечных диет жены.

Сейчас, когда сын сбегал к нему от деспотической опеки матери, они порой баловали себя вкусной, но вредной едой. Правда, чаще мальчик ужинал в одиночестве — темп жизни диктовал свои правила. И всё же нынешний ритм Константину нравился куда больше прежнего.

Он сожалел о многом, хотел бы многое изменить. Но время не отмотаешь назад, да и самому себе затрещин уже не отвесишь. Радовало одно: за ум он взялся после тридцати, а не после пятидесяти. Наверное, если бы дед был жив, он бы в юности не пошёл по наклонной…

Из раздумий его вывел тихий свист Леонида. Константин оторвал взгляд от стаканчика в руках и поднял голову. Приятели приглушённо, но бурно обсуждали девушку, проходившую мимо.

Константин усмехнулся. Мужики в любом возрасте — мужики. Он тоже посмотрел на незнакомку.

Фигура аппетитная: высокая полная грудь, тонкая талия и покатые бёдра.

Он бы и сам свистнул ей вслед, будь ему лет на десять меньше.

Затем его взгляд переместился на лицо. Девушка оказалась миловидной, явно не юной — лет тридцать, не меньше. Привлекали внимание её большие глаза, брови вразлёт, идеально прямой нос и ярко накрашенные губы.

Акцент был сделан грамотно.

Но вдруг усмешка исчезла с его лица. Что‑то в этой девушке показалось ему знакомым. Он всмотрелся пристальнее: родинка на правой щеке, ещё одна — на лбу. И ещё две родинки на шее слева.

Эти отметины он помнил так же хорошо, как и улыбку их обладательницы.

«Совпадение?» — мелькнула мысль.

Варианты проносились в голове. Во-первых, он мог обознаться. Во-вторых, за двадцать лет девушка могла измениться до неузнаваемости. А ещё не стоит забывать, что она могла так и остаться в той самой деревне, никуда не переезжая.

Константин снова усмехнулся. Дыра…

А ведь когда‑то он с удовольствием ездил с дедом в ту самую «дыру» — лишь бы увидеть кареглазую девчонку.

«Как давно это было…» — подумал Константин.

Он познакомился с ней ещё мальчишкой. Сколько ему тогда было — тринадцать? Или меньше? Уже не вспомнить. Но сама встреча ярко всплыла в памяти, словно кадр из старого фильма.

Родители настояли на поездке в какую‑то деревню. Дед каждое лето уезжал туда и возвращался довольным, словно загорелый павлин. Старшая сестра Катька всю дорогу ныла: без неё подружки будут ездить на море и глазеть на самых красивых парней.

Костя молча листал журнал — чем ещё заняться в дороге? Дед предвкушал рыбалку и прополку огорода. Мать мечтала понежиться на солнце. Отец, судя по выражению лица, с удовольствием сбежал бы на необитаемый остров.

Дорога оказалась ужасной. Катька — ещё ужаснее. А место, куда они приехали, выглядело настоящей дырой: тихие улочки, лай собак, бабульки на каждой лавочке, пара местных алкашей, коты, вальяжно разлёгшиеся повсюду.

Вылезать из машины не хотелось, но пришлось. Тут же какой‑то кот принялся тереться о ноги Кости.

«Фу, дворовая мерзость!» — подумал он и оглянулся, проверяя, нет ли свидетелей тому, как он пнет блохастого.

Увы, дед бдительно следил за ним, глядя с