Читать книгу - "О проклятиях и ухаживаниях - Эль Лаванделль"

Портрет моего отца все еще висит на стене, такой же яркий, как всегда. Даже несмотря на то, что его нет, он — единственное светлое пятно в доме. Он улыбается на своем портрете, его теплые глаза лучатся морщинками, когда он смотрит на нас.

Голос мачехи становится лишь тусклым фоном.

Что бы ты сказал, если бы мог видеть нас сейчас, Отец?

Он бы с трудом поверил в состояние своего когда-то великого дома и не смог бы вообразить, что со мной обращаются как со служанкой.

— Это хорошо, что день выдался тоскливым. — Леди Эшбридж задергивает шторы, закрывая нас от разноцветного света. — Вы не знаете тех ужасных новостей, что я получила.

— Тогда расскажи нам. — Глаза Райи становятся огромными, как блюдца. — Пожалуйста, Мама.

Леди Эшбридж шлепает листом бумаги по полу. Он прилипает к мыльной воде, и слова исчезают, когда я пытаюсь их прочесть.

ЕЩЕ ТРОЕ НАЙДЕНЫ МЕРТВЫМИ ПОСЛЕ ПОЕЗДКИ К ГРАНИЦЕ СОЛНЕЧНОГО ДВОРЦА…

Я плотно сжимаю губы, выбирая молчание.

— О нет. — райя наклоняется над бумагой и щурится, когда слова исчезают в ничто. — Бедняжки. Нам следует немедленно послать цветы их семьям.

— Да, — говорит Элиза. — Это самое малое, что мы можем сделать.

— Это, безусловно, трагедия. — Леди Эшбридж поворачивается к нам со спокойным выражением лица. — В довершение всего, необычные фейри разгуливают по нашему городу. Я никогда не пойму, почему наш король и королева позволяют им на нашей земле, но кто я такая, чтобы подвергать сомнению наше великое руководство?

Это был бы не первый раз, когда она их подвергла сомнению. Мои брови приподнимаются непроизвольно.

Райя торжественно кивает.

— Какая же это опасность.

— Излишне говорить, вам запрещено выходить после наступления темноты. Они схватят одну из вас и сделают своей женой. — Леди Эшбридж пристально смотрит на меня. — Хотя, возможно, ты их не так заинтересуешь. Они предпочитают смертную плоть, не так ли?

Мои пальцы касаются моих заостренных ушей — менее острых, чем у чистокровных фейри, но достаточно, чтобы мне приходилось использовать морок, чтобы скрывать их от смертных.

— Да, Мама, — выдыхает Элиза. — Мы останемся внутри.

— Все вы. — Взгляд Леди Эшбридж задерживается на мне, создавая гноящуюся рану в моей груди.

Кто она такая, чтобы указывать мне, что можно и что нельзя? И почему, о, почему я так послушно слушаюсь?

— Да, миледи. — Я опускаю голову и выскальзываю из комнаты.

Мне стоит огромных усилий держать рот на замке и быть той, кем, как я знаю, от меня ожидают видеть. Как я жажду дать сдачи, дать кому-то знать, что я — не просто то, чем кажусь. Но это невозможно. Леди Эшбридж знает, кто я такая, но она не боится меня. Полукровка вроде меня практически смертный, если не обучен должным образом владеть своей магией.

Хотя отец обещал мне, что у меня будет магия луны, я не видела признаков таких даров. Каждый раз, когда высший фейри появляется в Фар-Уотере, тянущее чувство в груди становится сильнее, притягивая меня к ним. У них могут быть ответы, и как же я жажду узнать больше.

Этому никогда не бывать.

Глава 2

Эмир

— Здесь почти нет света, — бормочу я. — Какой смысл в празднике, если нельзя нежиться на солнце?

Не то чтобы в последнее время в наших землях было солнце. Нет, Солнечный Дворец погружен во тьму вот уже больше века, что совпадает с продолжительностью моей жизни. Я не знал иного и мечтаю о праздниках на солнце.

— А вы чего ожидали? — Тибальт, мой верный страж, человек немногословный. Когда он все же говорит, то чаще затем, чтобы вынести суждение в мою сторону.

Я обычно отшучиваюсь, как и сейчас.

Что за скучная земля — Фар-Уотер. Мне редко доводится бывать в землях, где так много смертных и так мало фейри.

Это не первый город, где мы останавливались в моих поисках подходящего супруга. Нет, это уже шестой. Это место поразительно похоже на предыдущее. Маленькие деревянные домики, крошечная городская площадь и огромный замок вдалеке — хотя, конечно, не такой огромный, как мой.

— Я ожидаю безумно влюбиться в незнакомку, — я делаю широкий жест, призывая незнакомку явить себя. С минуты на минуту. — Чего еще мне ожидать, если именно этого ждут от меня мои родители?

Тибальт цокает языком.

— Уверен, вы можете приберечь это для бала.

Ухмылка расползается по моему лицу, пока я прогуливаюсь по городской площади, встречаясь взглядом с кем-то, кто поспешно убегает в противоположном направлении. Они боятся меня. Как забавно.

— Возможно, но это далеко не так весело.

Эта деревушка, может, и скучна, но сидеть взаперти в том далеком замке не менее тоскливо. Раз уж меня вынудили покинуть стены дворца, следует наслаждаться. В конце концов, здесь может найтись магия…

И, возможно, это та самая магия, которую мы ищем.

У смертных есть своя магия. Она проще, такая, какой может пользоваться каждый. Одни практикуют это ремесло, другие — нет, и тех, кто практикует, называют ведьмами. Они работают с землей, создавая зелья и мази. Хоть их магия и отличается от нашей, она все же могущественна.

Есть и другие, с более жестокой магией, но мы о них не говорим. Их дары далеко не так сильны, как у фейри, но их проклятия…

Я отгоняю эту мысль. Это мой отпуск. Зачем мне думать о таких вещах?

— Куда вы нас ведете, Ваше Высочество? — Титул в устах Тибальта всегда звучит как насмешка. Он трет один глаз, подведенный красной краской, которая не смазывается ни на йоту. Он — истинное воплощение своего дворца — Марсианского дворца, обители могучих воинов.

Мой страж высок, на несколько дюймов выше меня и гораздо сильнее. Он держит свои ярко-рыжие волосы коротко и аккуратно, и на его мундире нет ни складочки. Я не могу похвастаться ни такой же силой, ни опрятностью, но мы ладим, несмотря на наши различия.

— В таверну, конечно.

— Нам стоит найти ее поскорее, — говорит Тибальт. — Мы уже привлекаем странные взгляды.

Он прав. Острые взгляды пронзают меня, пока я бреду по деревне, но Тибальт защитит меня. Он так же умен, как и силен, и всегда способен предотвратить угрозу до того, как мне причинят вред.

Так бывает всегда, когда мы посещаем земли смертных. Фейри не считают смертных врагами — это было бы мелко — но докучливые люди питают вражду, которую мы не можем разделить. Вместо того чтобы узнать нас, они распространяют страх и слухи. Смертные