Читать книгу - "Сломанная жена генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш"

как змея.

Я помнила запах кофе по утрам, холодный экран ноутбука, голос подруги в трубке: «Ты слишком много работаешь, тебе нужно отдохнуть. Сходи куда-нибудь. Познакомься. Не надо киснуть над отчётами. Так и жизнь пролетит незаметно!».

Жизнь в том мире действительно пролетела перед глазами в одно мгновенье. Когда я, сдав отчёт, как слепой котёнок вышла на свет божий за рулонами туалетной бумаги и едой, услышала: «Эй! Крепче держи! Падает, мать твою!».

И на меня обрушился огромный лист шифера.

А потом — пустота.

И пробуждение в этом теле. В этом мире. В объятиях мужчины с ледяными глазами и ещё более ледяной душой.

Я не знала, почему именно я. Почему именно здесь. Но с самого первого вздоха в этом теле я пообещала себе: выжить.

Даже если придётся притворяться. Даже если придётся молчать. Даже если придётся любить того, кто не умеет любить.

И я научилась. Любить.

А теперь… теперь я лежала в снегу. И во всём виновата любовь.

— Помогите! — хрипела я, царапая снег окоченевшими пальцами. — Кто-нибудь… пожалуйста!

Голос срывался. Горло горело. Слёзы замерзали на щеках, превращаясь в ледяные дорожки.

Я кричала до тех пор, пока в груди не осталось ничего, кроме пустоты и боли.

Но никто не шёл. Никто не слышал.

На секунду мне показалось, что кто-то есть. Рядом кто-то есть. Словно на мгновение я увидела силуэт среди деревьев.

Я закричала:

— Помоги!

Силуэт не шелохнулся. Быть может, это просто тень так легла?

Только ветер, только метель, только звёзды — безучастные, вечные, чужие.

И вдруг —

Бах!

Где-то вдалеке, над городом, вспыхнул первый салют.

Золотой фейерверк разорвал небо, как крик радости.

Бал закончился.

Гости разъезжались.

А я… я осталась здесь.

Сломанная. Преданная. Забытая.

Холод уже не щипал — он въедался в плоть, как яд. Пальцы больше не чувствовали снега. Губы онемели.

Глава 3. Как из могилы

Но в груди — всё ещё теплилась искра.

Та самая, что не позволила мне умереть тогда, когда я впервые открыла глаза в этом мире.

Та, что заставила меня выучить этикет, скрыть страх, улыбаться, когда хотелось плакать.

Та, что заставила меня любить Лиотара — даже когда он смотрел сквозь меня. А ведь по началу так и было. Но потом, потом пришла любовь. Она же и сгладила острые углы отношений.

— Нет, — прошептала я сквозь зубы, сжимая кулаки. — Я не умру здесь.

И я попыталась встать.

Нога — та самая, которую он сломал своей магией — вспыхнула адской болью. Кость, казалось, разлеталась на осколки при каждом движении.

Но я не остановилась.

Я перевернулась на живот. Уперлась локтями в снег. И поползла.

— Не здесь… — кряхтела я, превозмогая безумную боль. — Не сейчас…

Медленно. Мучительно. С каждым сантиметром — как будто вырываю себя из могилы.

Дорога была где-то впереди. Там, где кареты увозили счастливых.

Там, где ещё может быть шанс.

Один единственный.

На спасение.

Снег хрустел под локтями. Кровь сочилась из порезов на ладонях, но я не чувствовала её.

Я видела только дорогу. Только надежду.

Я услышала вдалеке карету. Набрав воздух в легкие, я закричала. Так, как не кричала никогда.

— Помогите! — вырвало из меня облаком пара.

В метели, в свете луны, показалась карета.

В метели, сквозь снег и слёзы, я увидела — чёрную карету.

Высокую. Гордую.

На двери припорошенный снегом вензель. Буква «М».

Моравиа. Неужели?

Сердце забилось так, что боль в ноге на миг исчезла.

— Эй! — закричала я из последних сил. — ПОДОЖДИТЕ!

Сердце сжалось — не от страха. От чего-то другого. От надежды, которую я не смела назвать.

Это был мой шанс. Шанс на жизнь!

— Эй! — закричала я из последних сил, поднимая руку. — ПОДОЖДИТЕ! ПОЖАЛУЙСТА!

Голос был хриплым, почти нечеловеческим.

Карета не замедлила ход.

Сердце замерло.

Я кричала снова. И снова.

Снег заглушал слова. Ветер рвал их на клочья.

Но я не сдавалась.

Я ползла навстречу.

Каждое движение — как нож в теле.

Каждый вдох — как молитва.

Карета приближалась.

Кучер в тёмном плаще смотрел прямо перед собой.

Лошади фыркали, выбрасывая пар в морозный воздух.

И тогда я поняла: если они не остановятся сейчас — я умру.

Прямо здесь. Брошенная. Сломанная. Без единого шанса на жизнь.

Я собрала всё, что осталось во мне — боль, гордость, отчаяние — и выкрикнула в последний раз:

— ПОМОГИТЕ МНЕ!

Глава 4. Дракон

Бал не кончался.

Он только набирал силу — как метель за окном, что всё гуще заволакивала город снегом и тьмой.

Я стоял у окна, спиной к залу. В руке — пустой бокал. В груди — тишина, которую я навязал себе.

Но дракон внутри не молчал.

Он ворочался.

Не от гнева. Не от жажды крови.

От тревоги.

Той самой, что я загнал в угол ещё на балконе, когда смотрел, как Лиотар увозит её.

«Это не твоё дело», — сказал я ему тогда. — «Ты больше не тот, кто бежит на крик».

Он не ответил.

Но теперь — царапал изнутри, как зверь, запертый в клетке слишком долго.

— Генерал Моравиа! — раздался голос за спиной. — Вас приглашают на церемонию зажжения Огня Нового Года. Хозяин бала настаивает.

Я не обернулся.

Церемония. Символ надежды. Обещание, что желания исполняются.

—

Глупость

, — подумал я. —

Желания исполняются только у тех, кто не боится платить за них болью.

— Передайте хозяину: я уезжаю, — сказал я тихо. — Долг выполнен.

Слуга замер, но не осмелился спорить.

Он знал: когда я говорю «уезжаю» — это не просьба. Это приказ.

Через десять минут я уже сидел в карете.

Кучер ждал у подъезда, держа лошадей под уздцы. Метель хлестала по его плащу, но он стоял, как скала.

— Домой, — сказал я, забираясь внутрь.

Он кивнул, взялся за вожжи.

— Нет, — остановил я его. — Не по новой дороге. По старому тракту. Через Чёрный овраг.

Кучер не спросил почему.

Он просто кивнул снова и щёлкнул кнутом.

Я откинулся на сиденье.

«Я не еду за ней, — сказал я себе. — Я просто проеду мимо. Увижу — горит ли свет в окнах поместья Алуа. Если да — значит, всё в порядке. Если нет…»

Я не договорил даже мысленно.

Карета покатила по улицам, всё дальше от золота и хрусталя, всё ближе к тишине и снегу.

Я смотрел в окно.

Мимо мелькали дома, фонари, силуэты патрулей.

А в голове — её глаза.

Не испуганные. Не виноватые.

Растерянные.

Как будто