Читать книгу - "Злодейка (не) его романа - Юки"

class="p1">Его ладонь легла на мое лоб, и я охнула. Тепла в этих пальцах не было — только чужая магия, что струилась, как ледяная вода, проникая в глубины сознания. Я сжала зубы, не позволяя себе закричать. Только не перед этими двумя. Не дождутся!

Мир вокруг исчез, и на миг я потеряла себя — словно летела сквозь пустоту, где не было ни тела, ни мыслей. Только обрывки памяти, чужие и свои, смешавшиеся в безумном вихре. И — голос мага, едва слышный, но уверенный:

— Ты — не Зельда.

Я открыла глаза и увидела, как его бледные губы дрогнули в удивлении.

— Надо же… — сказал он, убирая руку. — Давно не сталкивался с таким. Душа, вселившаяся в чужое тело.

Эдгар молча смотрел на него, и даже с этого расстояния я почувствовала, как в нем борются гнев и растерянность. Я же вся сжалась, ожидая, что он скажет.

— Что это значит? — хрипло выдавил герцог, переводя непонимающий взгляд с меня на мага.

— Она — иная, — тихо ответил маг. — Ее душа здесь чужая. И тело твоего врага — лишь сосуд.

В камере повисла тишина, тяжелая, как цепи. И лишь мое сердце в этот миг билось так оглушительно, что казалось, его все слышат.

Эдгар отвел взгляд. Его рука сжалась в кулак, так что костяшки побелели.

— Это все равно ничего не меняет, — сказал он глухо. — Она носит ее лицо. Ее тело. И я не могу забыть, что она сделала.

Он посмотрел на меня так, словно хотел выжечь взглядом дыру в моей груди.

— Ты не получишь легкой смерти, — продолжил он. — Но и убивать тебя… пока… я не стану.

Он развернулся и пошел к двери, не бросив больше ни слова.

А маг-менталист задержался, бросил на меня долгий взгляд. В его глазах было что-то похожее на понимание — или, может быть, просто любопытство.

— Живи, — сказал он тихо. — Если сможешь.

И они ушли, оставив меня наедине с темнотой и моими собственными страхами.

Я опустилась на камни, чувствуя, как медленно возвращается дыхание.

Живи… Легко сказать. Ведь это лишь начало.

Глава 4

Эдгар вернулся спустя несколько часов, когда я окончательно продрогла и проголодалась.

Меня подняли на ноги едва ли не силой, и, хотя путы больше не сковывали запястья, я чувствовала, будто все еще закована — в чужое тело и чужую судьбу.

— Наденьте на нее антимагический браслет! — резко бросил он явившемуся с ним слуге. — И отведите в покои.

Тонкий серебристый ободок защелкнулся на моем запястье, и я ощутила внутри странную пустоту. Словно меня разом лишили чего-то важного.

Эдгар не произнес больше ни слова. Он лишь бросил короткий взгляд, полный того ледяного безразличия, за которым пряталась буря. Ненависть и растерянность, злость и жажда мщения — все это кипело в нем, и я чувствовала его эмоции почти кожей.

Слуга — рослый мужчина с узкими глазами и плотно сжатыми губами — повел меня по коридорам замка. Каменные стены, массивные арки, своды с резными каменными венками — это напоминало мне готические замки с картинок, что я видела в книгах и фильмах, мечтая о сказках.

Но этот мир был отнюдь не сказкой, пусть я и находилась буквально в книге — только тут все было по-настоящему, с кровью, холодом и опасностью, ощутимой, как лезвие ножа.

Мы поднялись по широкой лестнице с вытертыми ступенями, и слуга подтолкнул меня, поторапливая, отчего я чуть не упала. Да уж, Марина, а верней, Зельда, как же низко ты упала… Даже слуги обращаются с тобой, как со скотом.

По пути я отстраненно разглядывала тяжелые гобелены, увенчанные гербами древних родов, позолоченные доспехи, похожие на навечно застывших воинов, охраняющих замок. В воздухе витал запах гари и ржавчины, перемешанный с чем-то пряным, сырой воздух, забираясь в легкие, вызывал кашель, а твердый каменный пол холодил босые ноги. Обувь у меня не было с самого начала, и из всей одежды на мне осталось лишь платье, да под ним сорочка с панталонами.

Наконец мы остановились перед дверью из черного дерева, украшенной замысловатой резьбой.

— Милорд приказал разместить вас здесь, — процедил слуга, так, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Вам запрещено покидать покои. Без разрешения — смерть.

Он открыл дверь, и я шагнула внутрь.

Это была… клетка. Но клетка, скрытая под покровом роскоши. Массивная кровать с балдахином, драпированным бархатом цвета ночи. Тяжелые портьеры, закрывающие высокие окна, из которых едва проникал холодный свет утреннего солнца. Камин, где потрескивали дрова, отбрасывая пляшущие тени по старинным коврам. Стол с книгами — я заметила старинные тома с кожаными обложками. Все для комфорта и уюта, но не тогда, когда ты пленница.

Слуга оставил меня, не скрывая презрения во взгляде.

— Сиди тихо, ведьма, — прошипел он напоследок, прежде чем дверь с мягким щелчком захлопнулась за ним.

Я застыла посреди комнаты, чувствуя себя так, будто попала в самый свой страшный кошмар, из которого нет выхода. И чтобы вырваться из него, придется совершить поистине чудо.

Слуга, что принес еду, посмотрел на меня с плохо скрытым отвращением и поджатыми губами, даже не соизволив поздороваться или поклониться. А юркая служанка, что пришла расправить постель и помочь с приготовлениями ко сну, тут же опустила глаза, но не от почтения, а от страха, словно я могла убить ее одним взглядом.

И я могла понять их. Для них я все еще Зельда — женщина, чье имя шепчут со страхом, злодейка, для которой человеческая жизнь не стоила и гроша.

Я села на край кровати, коснулась покрывала, чувствуя под пальцами мягкий бархат. Все здесь было дорого, роскошно — но чуждо мне. Я больше не была собой — я стала героиней книги, которая когда-то так захватила меня. И теперь мое сердце билось в груди Зельды.

Я не помнила всех деталей. Не знала, кто за этими стенами друг, а кто — враг. Мир книги жил своей жизнью, дышал, радовался и горевал. И каждый здесь мог стать моим палачом.

Дрова в камине трещали, разбрасывая искры — теплые, но мимолетные. Но я все никак не могла согреться. Меня колотило от холода, которым успело пропитаться тело в стенах темницы, и от той арктической стужи, что притаилась внутри.

Я провела ладонью по коже, пытаясь вспомнить все, что знала. В голове роились обрывки: Герцог Эдгар Альварин — настоящий герой, благородный и справедливый. Но он ненавидит меня — потому что я ношу лицо той, что убила