Читать книгу - "Сердце космического дракона - Ольга Вадимовна Гусейнова"

Записи в бортовом журнале разведывательного корабля класса «мини», владелец – Даэро́н Марса́ер:

Запись двадцать вторая:

Ее ранили! Никогда не испытывал такой ярости. Враги семьи Огненных Стражей подобрались к моей девочке слишком близко. Она пострадала. Я едва успел предотвратить фатальное.

Что было бы, не прилети я на эту планету? Не могу не думать об этом. Необходимо забрать избранницу как можно скорее. Больше нет времени играть в дракона ради ее доверия. Придется форсировать события.

Запись двадцать третья:

Обезвредил еще одно заклинание, нацеленное на Каэль. Она в лекарской, приходит в себя, а враги ее рода продолжают действовать. Уничтожить бы их всех! (Текст удален в силу слишком бурной экспрессии, лишенной внятного смысла).

Лишний раз убедился, что главой рода здесь должен быть мужчина. Каэль уедет со мной завтра же!

Запись двадцать четвертая:

Наконец-то дело пошло. Привычные методы работы и общения лучше всего. Завтра поедем знакомиться с новыми родственниками.

Каэль… Нет слов, чтобы описать мои чувства к ней. Они меняются и усиливаются каждый день. Избранница открывается мне все больше – это великое наслаждение. Хотя нет. Самое большое наслаждение ждет нас еще впереди. Сегодня, пока лечил ее, думал о… (удалено компьютером, текст изобилует интимными описаниями, не имеющими отношения к миссии).

Но я терпеливый. С Каэль все надо делать по правилам, а я здесь, чтобы сделать ее счастливой.

Глава 7

За окном мерно покачивающейся на рессорах кареты, обитой внутри темным бархатом, наступало душное летнее утро. Солнце, только что поднявшееся над черепичными крышами, золотило влажные после ночной уборки булыжники мостовой и зажигало искры в стеклянных плафонах уличных светильников, уже погасших, но еще хранящих остатки магии.

Столица королевства Юкария неторопливо просыпалась, наполняясь привычным утренним гулом. Аромат свежей сдобы и цветущих вдоль широкой улицы кустов и клумб смешивался с пряным дымком специальных благовоний, которые курились в медных чашах гильдии чистильщиков. Тяжелый дух дальних городских канав отступал под этим духмяным натиском, но не исчезал совсем, напоминая о себе с порывами ветра.

Шаги пока редких прохожих, спешащих по своим делам, звонко отдавались в чистом, согретом утренними лучами светила воздухе. Вот седовласый отставной военный в строгом сюртуке с потускневшей медалью на лацкане остановился у витрины антикварной лавки. Наверное, заинтересовался старыми карманными часами с гравировкой в виде дракона на натертой до блеска позолоченной крышке.

Чуть поодаль дородная торговка в накрахмаленном чепце открыла ставни своей булочной. И весело поприветствовала точильщика ножей, который тащил на плече свой скрипучий станок и насвистывал незамысловатую задорную мелодию.

На противоположной стороне улицы, у чугунной ограды небольшого сквера, парнишка в мятом, грязном переднике устанавливал тумбу для чистки обуви. В нескольких шагах от него квартальный в темно-синей форме с медными пуговицами лениво поправлял перчатку, наблюдая за двумя усталыми ремесленниками в пропыленной одежде, которые, зевая и растирая затекшие шеи, торопились домой после ночной работы.

В карете, проехавшей мимо этих людей, сидели двое: высокий, плечистый, представительный мужчина в дорогом черном костюме и изящная молодая леди в строгом синем платье с широким поясом и белым кружевным воротником. Внешне очень разных как день и ночь пассажиров этого респектабельного экипажа объединяла жизненно важная цель.

Мужчина в костюме походил на опасного хищника, разомлевшего после сытного обеда, но не настолько, чтобы ослабить узел идеально повязанного шейного платка, идеально черного, шелкового, с золотой монограммой. Его иссиня-черные короткие волосы были гладко зачесаны назад, подчеркивая слишком светлую, почти молочную кожу лица. На чувственных губах играла легкая, нежная улыбка, какую дарят только очень близким, своим людям.

Глаза этого «хищника на отдыхе» удивительным образом соперничали с голубым искристым льдом. Но стоило ему посмотреть на свою спутницу, глаза темнели, наполняясь триумфом обладателя уникального и бесценного сокровища. Густые черные ресницы и четкая линия темных бровей загадочного пассажира кареты добавляли его взгляду пугающей жажды и обожания – смесь, от которой у его спутницы томительно замирало сердце.

Сама спутница сегодня походила на хрупкую статуэтку, сидела непринужденно ровно, сложив на коленях руки в тонких белых перчатках, и большую часть пути смотрела в окно, наблюдая за оживающими улицами. Не потому что они ее так уж интересовали, вовсе нет, просто, когда она переводила взгляд на мужчину напротив – тонула в его глазах или ловила себя на том, что сама начинала поедать его глазами. С утра она постаралась, чтобы выглядеть достойно: тщательно уложила темно-красные волосы в сложный узел на затылке, вместо косы. Лишь пара непокорных коротких прядей подчеркивала ее длинную стройную шею.

«Идеальная женщина, самая прекрасная на свете! – мысленно восхищался спутник леди в синем платье. – А появившиеся на ее нежной светлой коже милые веснушки только добавили ей очарования и… уязвимости».

Молодая леди думала, что выглядит совершенно спокойной, но… Ее четко очерченные коралловые губы горели ярче обычного – она изредка покусывала их, забываясь. В выразительных серо-зеленых глазах, обрамленных багровыми бровями и ресницами, появлялись искорки счастья, выдававшие восторг и надежду, которые горели в сердце их обладательницы. И все это благодаря ее спутнику, на которого она опасалась взглянуть, дабы не выдать слишком откровенных чувств к нему.

Оба пассажира были довольны утренней поездкой, хоть и по разным причинам.

Мужчина наслаждался – обрел самое ценное сокровище, которое искал мучительно долго. Его избранница наконец была рядом, доверяла ему и вот-вот сделает последний решительный шаг навстречу. Непременно шагнет к нему в объятия. Ждать осталось недолго, и мечты о совместном будущем будоражили его воображение.

Девушка словно расцветала заново. Почти утратив надежду на светлое будущее, она вновь ее обрела. И теперь радовалась самыми обычным вещам: погожему утру за окном, дуновению ветерка, аромату свежего хлеба. И все потому, что будущее вдруг перестало быть пугающе неопределенным. Оно приобретало вполне конкретные очертания, которые манили с пугающей силой.

Откинувшись на спинку дивана, Даэрон Марсаер сложил руки на груди. Ему хотелось коснуться хотя бы руки прекрасного видения напротив. Но торопить девушку не стоило. Он и без того ускорил события, насколько было возможно.

– Не надо волноваться, Каэль, я никогда не причиню тебе вреда, – нарушил затянувшееся молчание Даэрон.

Каэль отвернулась от окна и смущенно улыбнулась ему:

– Да, конечно.

– Но ты все равно волнуешься, как только мы сели в карету у ворот академии, – заметил Даэрон, не скрывая, что внимательно следил за своей спутницей.

Испытывая неловкость за свое поведение, Каэль призналась:

– Вы правы, волнуюсь. И немного боюсь, получится ли у вас исцелить брата. Не потому что