Читать книгу - "Осмеянная. Я вернусь и отомщу! - Анна Кривенко"

внутри него что-то сломалось. Его как будто выпотрошили и оставили гнить на солнце — беспомощного перед безумным и неотвратимым чувством вины.

Эта вина всё-таки пробила хлипкую стену самооправданий, а всё потому, что слова Вероники Лефевр потрясли его.

Нет, она не сказала ничего нового, но произнесла так, словно с ним разговаривал призрак Вероники Шанти. Словно не богатая наследница выплюнула ему в лицо колкие обвинения, а та самая невзрачную девочка с дневником, которую он неумело и поспешно обвинил перед всеми.

Вероника Лефевр давно покинула бордель, коридор опустел, а он так и стоял посреди кладовой, смотря куда-то перед собой бессмысленным взглядом.

ОН ВИНОВЕН! Виновен по всем статьям. Если бы не его «обличение», Вероника Шанти была бы сейчас жива, училась бы, смеялась бы, обедала бы в столовой. Она получила бы диплом, устроилась на работу или вышла замуж. Всё это могло быть в её жизни, если бы не он…

Он убил её!

В этот момент Эрик понял, что убить можно не только оружием, но и парой необдуманных поспешных слов…

В душе что-то сломалось.

Больно…

* * *

Ванда

Девушку потряхивало, когда она в полночь тихонько вошла в свою комнату и, не раздеваясь, опустилась на свою койку.

С некоторых пор жила одна: ее соседки переехали после того, как на Ванду начались гонения в Академии. И теперь этому обстоятельству девушка была рада.

Она долго не могла прийти в себя, вспоминая то, что произошло пару часов назад в борделе.

Нет, не приключения Вероники Лефевр так изумили ее, хотя тот факт, что она оказалась запертой в одной комнате с полуобнажённым мужчиной, был очень странным явлением. И не встреча с полуголой Антуанеттой встревожила ее: кузина, как услышала о состоянии матери, поменялась в лице и из высокомерный размалеванной особы превратилась в испуганную, вмиг посеревшую девчонку. Ванду зацепило другое.

Перед глазами всплыло бледное, но ангельски прекрасное лицо Микаэля Лефевра, на которое она успела насмотреться в момент передачи ему сил.

В тот миг что-то между ними произошло. Это было на уровне магии, на уровне сверхъестественного, но Ванда словно соприкоснулась с его аурой, словно окунулась в его естество и… пропала.

На несколько мгновений ей показалась, что она знает об этом незнакомом парне всё: его чаяния и боли, его надежды и печали, его радость и страх.

И страха в нём было больше, чем радости.

Он был одинок, унижен, но не сломлен. В его сердце горела огромная жажда всё равно «подняться на ноги» и победить, хотя надежды почти не было.

И это взволновало Ванду настолько, что она потеряла голову.

Говорят, истинные чувства к другому человеку приходят не тогда, когда ты видишь красоту его лица, а в момент, когда открываешь для себя его душу.

Ванда открыла.

Кажется, отныне ее жизнь уже не будет прежней…

Глава 24

Снова Лаура…

Мы так устали после этого «приключения», что едва добравшись в Академию, улеглись спать. Даже от ужина отказались, хотя Агафа по этому поводу очень огорчилась. Микаэль порывался поговорить со мной об инциденте с Эриком, но я уговорила отложить разговор на утро.

Утром проснулась разбитая и с головной болью. Микаэль, естественно, нетерпеливо ожидал объяснений. Не стесняясь служанки, которая накрыла нам на стол, я начала рассказывать о произошедшей встрече.

Мальчишка был шокирован и… сбит с толку.

— Знаешь, — протянул он, наконец. — Я даже не знаю, что сказать. Осудить Фонтейна за посещение борделя не могу: мужчины любят это и не отказывают себе в удовольствиях…

— Фи, — скривилась я. — Тогда я точно не хочу замуж!

Микаэль посмотрел на меня насмешливо.

— Лукавишь, — произнес он. — Хочешь, но желаешь быть единственной и неповторимой.

— Да, — побеждено выдохнула я. — Романтик во мне до сих пор не умер. Но чем дольше я наблюдаю за происходящим в этом мире, тем меньше мне хочется связываться с мужчинами.

— Но отец когда-то обязательно захочет выдать тебя за кого-нибудь… — обронил парень, охотно уплетая горячие блинчики с медом.

— Я уверена, что он не станет принуждать меня к браку, если я буду против, — парировала я. — Отец пережил тяжелое расставание с любимой женщиной, поэтому знает, какая это боль…

— Возможно, — согласился Микаэль. — Но в любом случае, ты ещё можешь встретить того самого, который не Эрик Фонтейн…

— Всё может быть… — болезненно выдохнула я.

— Ну я продолжу, — снова произнес Микаэль. — Итак, посещение борделя в вину Эрику не поставлю. А за то, что он ринулся незнакомой девушке на помощь, он заслуживает только жирного плюса. Это же благородно и самоотверженно. Однако от всего этого в моих глазах он не перестает быть высокомерным подлецом, виновным в твоей фактически гибели…

Почувствовав, что неуклонно портится настроение, я решила переключится на другую тему разговора. Правда Микаэль меня прервал.

— Агафа, твои блинчики бесподобны! — брат обернулся и одарил служанку улыбкой. Девушка засмущалась. Она была польщена.

— Всё для вас, господин… — прошептала приглушенно, но мы ее уже не услышали, потому что прозвучавший сигнал сообщил о скором начале занятий. Нам пришлось прервать завтрак и устремиться в свои аудитории.

* * *

В последующие несколько дней я участвовала в весьма странной постановке под названием: как можно работать в совместном проекте, почти не разговаривая со своим партнером.

Да, речь об Эрике.

Мы встречались утром в аудитории, чинно здоровались, в принципе, избегали смотреть друг другу в глаза и начинали трудиться. Эрик скупо и холодно объяснял необходимое, я молча кивала и исполняла. Больше мы не ссорились, друг на друга не шипели. Со стороны могло показаться, что мы идеально взаимодействуем, но напряжение было таким сильным, что к концу занятий меня слегка потряхивало от слабости.

Прощались, как самые вежливые в мире люди, и расходились по своим комнатам. Наблюдающие за нами адепты разносили по Академии странные впечатления о том, что между нами всё… крайне непонятно. То ли в ссоре, то ли, наоборот, сработались. Но на самом деле воздух между нами едва ли не трещал.

Я всё ожидала, что поползут сплетни о моем посещении борделя, но подобного не произошло. Я не то, чтобы удивилась, но поняла, что Эрик действительно ничего никому не сказал, и это характеризовало его как… порядочного?

Не знаю. Честно говоря, я запуталась окончательно.

Наконец, совместный проект подошел к концу, мы создали магический артефакт для работы с магией воздуха и, запаковав его в специальный сверток, отправили куратору. Сухо попрощались, формально поблагодарили друг друга за проделанную работу и разошлись.

Я ощущала, что у меня