Читать книгу - "Наследница солёной воды - Кэссиди Кларк"

можно более удручённым, бросившись обратно в комнату Сорен. Он собрал свои оставшиеся вещи, всё, что ему было нужно, что ещё не было запихнуто в его рюкзак.

Когда он рывком выдвинул ящик её тумбочки и вытащил свою священную книгу, вспышка металлической коробки на дне сумки привлекла его внимание. Сверток, который Эмбер дала ему незадолго до его отъезда в Урсу.

Он поднял коробку и открыл её, являя свету сокровище внутри: простое кольцо, увенчанное необработанным чёрным бриллиантом, ряд необработанных белых бриллиантов, выгибающихся дугой над центральным камнем. Он обычно носил его на цепочке, используя как талисман на удачу, окуная в благословенную воду перед каждой битвой. Он перестал носить его, когда они с Сорен стали боевыми товарищами. Но недавно его внимание привлекла новая цель, цель, которая требовала изменения размера и восстановления, в чём Эмбер, к счастью, была искусна.

По крайней мере, он обдумывал для себя новую цель, до укуса Гадюки, который превратил любые мечты такого рода в бесполезные. До того, как мягкое кипение яда в его венах вернуло его к здравому смыслу.

Он определённо должен оставить это в прошлом. Но там, куда он направлялся, ему просто-напросто могла понадобиться дополнительная доза удачи.

Поэтому он сунул кольцо в рюкзак. Огляделся по сторонам, крадясь из комнаты Сорен и тихо закрыв за собой дверь.

А потом Элиас Лоч отправился совершать государственную измену.

ГЛАВА 14

СОРЕН

Пока колено Сорен не подвело её в середине тренировки, и она не упала на пол, как мешок с испорченными яблоками, у неё, на удивление, был довольно приятный день.

Симус принёс ей завтрак, и на этот раз она была гораздо ближе к тому, чтобы проткнуть его брошенной вилкой, нежели предыдущим утром. Или в любой другой день. По правде говоря, это была первая из шести вилок, которая не вонзились зубьями в дверной проём или стену, так что это считалось победой в её досье.

Практика привела к совершенству, и ей определённо нужно было чем-то занять себя, потому что сидеть запертой в этой комнате в компании только своих мыслей заставляло внутренности её черепа зудеть. Обращение к откровению, которое было навязано ей, лишь только вызвало бурлящий котёл отвращения в животе, навязчивое чувство непричастности, крайнего и абсолютного дискомфорта. Как будто она жила в коже, которая больше не подходила, которая нашёптывала ей ложь за ложью о том, откуда она взялась и из чего соткана, и теперь, когда она знала правду…

Кровь Атласа. К её горлу подступила желчь.

Это была всего лишь манипуляция, вскрытая память — волшебная уловка. Слабая фамильярность Финна была его личной осторожной манипуляцией. Ничто из этого не было правдой, и она не могла позволить себе упустить это из виду.

Она перекатилась с боку на спину, наслаждаясь здоровым жжением в мышцах, заставляя свои ноющие лёгкие сделать ровный вдох. Она приложила одно запястье ко лбу и крепко зажмурила глаза.

Вдох на пять, держим до пяти, выдох на пять. Это было то, чему Энна научила её в тот первый день в Никсе, когда она проснулась обожжённая и перепуганная на больничной койке и не могла вспомнить, что привело её туда. Вдохни, задержи дыхание, выдохни. Контролируй то, что ты можешь.

Дыхание помогло. Синяки, вяло начинающие наливаться цветом на её ногах, и пульсация в плече, определённо, стали меньше.

— С тобой всё в порядке, — пробормотала она. — С тобой всё в порядке.

Настолько хорошо, насколько это возможно после новости, что она была дочерью одержимой местью женщины, чьи руки были пропитаны кровью некоторых очень дорогих ей людей.

Джира, мёртвая и похороненная, никогда больше не перелезет через стену казармы после чересчур большого бокала вина, как и не покрасит волосы Сорен в фиолетовый цвет, пока та спит. Кайя, сестра Элиаса по сердцу, её тело сожгли на частном погребальном костре, потому что она была слишком искалечена, чтобы везти её домой. Сам Элиас, умирающий по частичке каждый день, скоро станет ещё одним именем, нацарапанным на надгробии, над которым ей придётся стоять на коленях, плакать и притворяться, что она молится.

Она выпрямила спину, которая стала жёсткой словно сталь, и сжала руки в кулаки, впившиеся ногти возвращали ей остатки здравого смысла. Она должна была взять себя в руки. Всё остальное можно было решить позже — она должна была справиться с этим обманом.

Стук в дверь.

— Пора, принцесса, — произнёс Симус Особенно Раздражающий через дверь.

Взгляд Сорен скользнул к вешалке возле занимаемой ею кровати, к декадентскому наряду и украшениям, которые ждали там. Она собиралась появиться в простой тунике и с немытыми волосами, но…

Хорошо. Это не повредит.

* * *

Ладно, хорошо. Что ж, свернутая блузка, сшитая из мятого бархата самого яркого фиолетового оттенка, который она когда-либо видела, была, чёрт возьми, почти лучшей вещью, к которой она прикасалась за всю свою жизнь, включая тот раз, когда ей удалось убедить Риана из казарменного класса старше её, пригвоздить её к стене оружейной и научить как принцессе с таким ртом следует целоваться.

Её шея пылала, пальцы сжимали чёрные шифоновые брюки в потных ладонях. Элиас бушевал несколько дней после того, как наткнулся на них… Не потому, что она целовалась с кем-то, а потому, что, из всех людей, она целовалась с Рианом Лочем. Но это была не её вина, что двоюродный брат Элиаса был так хорош в том, что он делал, когда ему удавалось замолчать на тридцать секунд, и это была не её вина, что Элиас, похоже, не чувствовал необходимости выяснять, передаётся ли это умение в семье… по крайней мере, не после той игры «правда или действие», в которую их компания играла пару лет назад.

Боги, она должна была перестать думать об этом. Это было совершенно неподходящее время, чтобы предаваться подобным мыслям.

— Вот ты где!

Слишком, уж слишком дружелюбная рука обняла её за плечи, и она снова оказалась в компании сверкающего Финна, который предпочёл не наряд, а простые тёмные брюки и коричневатый свитер с дыркой у воротника. Он нацепил очки в золотой оправе, которые могли бы придать ему учёный вид, если бы не собирались сползти с кончика его носа.

Неуравновешенный. Неряшливый. Ленивый, почти.

Сорен моргнула, бросив взгляд на предоставленные ей аксессуары. Сапфиры капали с её пальцев и горла. Уже чересчур, и это, не считая золотых браслетов, цепляющихся за каждое её ухо и запястье.

— Мы идём в одно и то же место?

— Ага. Я просто ужасно