Читать книгу - "Любовь начинает и выигрывает - Екатерина Есина"

– Но кроме культуры, у вас, безусловно, есть и другие увлечения, – сказала с игривой улыбкой Арина. – Это женщины.

В зале послышались одобрительные шёпот и смех. Публика была на взводе, и рассмешить её ничего не стоило. Михайлов в очередной раз мотнул подбородком и улыбнулся.

– И поскольку сегодня женский праздник, – продолжала Арина, – вы, как настоящий джентльмен, уже поздравили в своём твиттере всех россиянок.

Зал затих, напряжённо вслушиваясь.

– Благодаря вашему поздравлению мы знаем, что даже в ванной вы предпочитаете выглядеть элегантно. – В зале раздался взрыв смеха. – Многие из читательниц вашего твиттера также сейчас фотографируются в своих ванных комнатах и, в свою очередь, шлют вам свои изображения. – При этих словах смех в зале значительно усилился, но олигарха, казалось, это нисколько не расстроило. Он тоже весело усмехнулся. – Поэтому позвольте мне поблагодарить вас от имени всех российских женщин и вручить вам Мельпомену. – С этими словами Арина, наконец-то отдала Михайлову статуэтку, облегчённо вздохнув. – Она хоть и муза, но такая же, как и все, женщина. Я надеюсь, что она станет достойным экземпляром вашей женской коллекции, – закончила речь Арина.

– Спасибо большое, Арина Сергеевна, – взял слово олигарх. – Для меня также ваше появление на сцене стало большой неожиданностью. Поскольку вы абсолютно правы, моей слабостью всегда был женский пол, я с удовольствием принимаю от вас свою награду и с не меньшим удовольствием хочу поцеловать вас как представителя всех российских женщин. – И не дожидаясь, когда ошеломлённая Арина скажет что-нибудь в ответ, Михайлов сгреб её в охапку и на глазах изумлённой публики поцеловал. Последнее, о чём в ужасе подумала девушка перед неизбежным поцелуем, была мысль о том, что и родители, и друг Серёжа наверняка сейчас смотрят церемонию по телевизору.

Вернувшись на своё место в директорскую ложу, Рина ещё долго отходила от щелчков затворов фотоаппаратов и вспышек мобильников. А сидящая в соседней ложе девочка, видимо, дочка какого-то актёра, попросила её, перегнувшись через бортик, расписаться на приглашении.

«Чёрт возьми, прямо шоу какое-то “Как стать звездой”, – думала разъярённая Арина. – А Полина Ефимовна какова! Баба Поля, божий одуванчик! Знала же заранее, что премия эта, будь она неладна, внуку достанется! И про Татищева всё знала, что он не приедет! И даже на ноги мои посмотрела, чтобы я, не дай бог, в грязных ботиках на сцену не вылезла! И сидит же, наверное, сейчас перед телевизором, наслаждается, думает, что меня облагодетельствовала! Одно только радует – в магазине косметики мне наврали, и губная помада не стойкая оказалась, поэтому, пока меня Михайлов целовал, весь перепачкался, и так ему и надо! – со злостью подумала девушка. – Пусть такой напомаженный до конца вечера и ходит!»

Арина размышляла, как бы ей побыстрее познакомиться с нужными людьми на банкете и поскорее смыться с мероприятия, когда кто-то постучал в дверь ложи. На пороге возник один из организаторов церемонии и попросил её проследовать за ним.

«Ну, вот, начинается, небось, какие-нибудь бесцеремонные журналюги уже хотят повыспрашивать у меня, почему олигарху Михайлову так приспичило меня прилюдно на сцене целовать, что же он не мог пару часиков подождать, чтобы сделать это в более интимной обстановке?» – всё больше и больше раздражалась девушка. Но журналистов не было. Мужчина повёл её по узкому театральному коридору, они обогнули балюстраду, оказавшись на лестничной площадке, затем поднялись наверх, прошли по ещё более узкому коридору, потом спустились вниз. «Виктор Гюго пришёл бы в неописуемый восторг от таких хождений по лестницам и закоулкам», – вспомнила Арина недавно прочитанные мемуары о великом французском писателе.

В любовных делах сходивший с ума от интриг и всевозможных тайн, Гюго, для того чтобы удовлетворить свои желания, специально водил многочисленных любовниц через различные чёрные ходы и занимался любовью в потайных, необжитых комнатах, окутывая все свои действия атмосферой таинственности. «Стоп, а меня-то куда ведут и к кому, – стала размышлять Арина. – Хотя, в принципе, это не столь важно, главное, зачем? Надеюсь, что не с теми же целями, что у Гюго».

– Может быть, вы мне глаза завяжете, если боитесь, что я дорогу запомню? – с вызовом спросила она у мужчины.

– Арина Сергеевна, не переживайте, мы уже пришли, – произнёс организатор церемонии и бесшумно скрылся в одной из дверей.

Девушка оглянулась и вздрогнула. Совсем рядом с ней, прислонившись спиной к стене, стоял Михайлов. Она с грустью констатировала, что никаких следов помады на его лице уже не было. Голова олигарха была запрокинута, глаза закрыты, руки скрещены на груди. В импровизированной люльке, образованной руками, как маленький ребёнок, лежала статуэтка Мельпомены. Ресницы мужчины были опущены, но по их лёгкому взмаху было понятно, что олигарх не спит и почувствовал, как подошла девушка. Пуговицы на смокинге миллиардера были расстёгнуты, галстук развязан, что, впрочем, придавало Сергею Сергеевичу ещё более сексуальный вид, чем обычно. Единственное, что абсолютно не вязалось с общей картиной, был витающий в коридоре запах, не имеющий ничего общего с соблазнительным ароматом удового дерева. Пахло спиртом и аптекой. Арина принюхалась и брезгливо наморщила нос, собираясь уйти. И тут Михайлов хорошо поставленным голосом процитировал Пастернака:

– Гул затих. Я вышел на подмостки.

Прислонясь к дверному косяку,

Я ловлю в далёком отголоске,

Что случится на моём веку.

На меня наставлен сумрак ночи

Тысячью биноклей на оси…

И, выдержав паузу, добавил уже от себя:

– Если только можешь ты, Арина,

Зла на олигарха не держи!

– Сергей Сергеевич! Вы что, уже отметили награду? – зло спросила Арина.

– Ни в коем случае. Это я настойки боярышника для снятия стресса выпил. Хочешь? – Михайлов, не открывая глаз, разомкнул руки, взяв в левую руку статуэтку, а правой достал из кармана смокинга пузырёк. – А награду предлагаю поехать вместе куда-нибудь отметить.

«Вот наглец, – подумала Арина. – После того, что он на сцене устроил, порядочный человек в загс предложил бы пойти, а он меня опять в какой-то кабак приглашает! Тоже мне барышня кисейная, стресс у него. А я, можно подумать, каждый день на сцену выхожу, награды вручаю и хвалебные речи говорю! И меня ещё награждаемые обязательно при этом лобызают!»

– И куда вы предлагаете поехать? – с плохо скрываемым раздражением спросила девушка.

– Как куда? В «Нумера», конечно, – зевнув, ответил Михайлов.

– Знаете, что, Сергей Сергеевич, вы можете ехать, куда хотите! Хоть в нумера, хоть в публичный дом, хоть к цыганам, хоть к чёртовой бабушке! А я останусь в театре и дождусь банкета! – Арина резко развернулась, чтобы уйти.

– Как же я люблю этот взгляд! – томно произнёс Михайлов, перегородив Арине ногой проход на лестницу. – Даже сейчас, стоя с закрытыми глазами, я ощущаю, как он насквозь прожигает меня. В этом взгляде собрана вся ненависть и злость, на которую только способна интеллигентная девушка. Он так отличается от ледяного презрительного взгляда нервно-паралитического воздействия, которым обычно одаривает меня моя сестра. Ещё немного, Арина, и я сгорю, от меня останется только зола, и «пепел Клааса застучит в твоё сердце». Оставаться на банкет я не рекомендую, – сказал Сергей Сергеевич, открыв, наконец, глаза и, в свою очередь, прожигая Арину своим неподражаемым раздевающим взглядом, – шампанское закуплено отвратительное, назавтра у тебя будет сильно болеть голова. Ну, а насчёт «Нумеров», я уж не знаю, какое значение вкладывают директора культурных центров в это слово, а я, простой олигарх, имел в виду название моего любимого клуба «Нумера».