Читать книгу - "Обман, или Охота на мачо - Сара Мейсон"

— Пока что шеф хочет, чтобы я докопался, в чем тут дело.

— Хотелось бы, — бормочу я.

— Вам удалось что-то выяснить?

— Пока нет.

Я снова уставилась в статью.

— Замечательно, — саркастическим тоном произносит он.

— Стараюсь, — отрезаю я.

— Заметно, — отвечает он.

Я перестаю обращать на него внимание и сосредоточенно смотрю в лежащий передо мной текст, пока нечто очевидное не открывается мне. Как я не догадалась об этом раньше!

— Детектив Сэбин, как вы храните документы по делу? — вдруг спрашиваю я.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, у вас ведь хранятся документы, касающиеся расследуемых преступлений?

— Мы составляем отчет на компьютере и копируем его на бумаге.

— И где хранятся эти бумаги?

— Все рабочие бумаги заперты в моем столе.

— А компьютер?

— Его в шкаф не спрячешь, — сухо говорит он.

— Я имею в виду, кто-нибудь может добраться до файлов в вашем компьютере?

— Конечно. Другому офицеру может понадобиться информация по делу. Но вы же не хотите сказать, что кто-нибудь из сотрудников…

— Можно взглянуть на файл?

Колеблясь, он смотрит на меня и пожимает плечами:

— Ну да.

Он поворачивается к компьютеру и открывает файл. Я подхожу к столу и через его плечо смотрю на монитор.

— Вот! — говорю я, указывая на экран.

— Что?

— Вот! Вы напечатали фамилию «Форкуар-Уайт» через «г», а не через «к».

— Ну и что?

— Такая же ошибка была и в газете. Я спросила у Энтони вчера, фамилия Себастьяна пишется через «к».

Джеймс Сэбин не отвечает, просто сидит и смотрит на экран:

— Это ничего не значит. Кто-нибудь другой мог запросто допустить такую же ошибку, — спустя минуту говорит он.

— Может быть. Но не мог ли кто-то залезть в этот компьютер? У этого компьютера есть модем?

— Нет. Чтобы добраться до файлов, нужно проникнуть в здание.

— Мы можем узнать, кто последним открывал файл?

— Я не могу, но это может сделать отдел компьютерных технологий. Посмотрим.

Он встает и выходит из комнаты. Я медленно возвращаюсь к своему столу и тяжело опускаюсь на стул. Минутная эйфория сменяется чувством неудовлетворенности. Подозрительным взглядом я окидываю помещение, стараясь увидеть, не читает ли кто «Бристоль джорнал».

На этом моя детективная деятельность и заканчивается. Довольно грустно, но я не знаю, что еще можно сделать. Отправляю электронное письмо Джо с сообщением, что позже приеду обсудить ситуацию. Через некоторое время возвращается Джеймс Сэбин.

— Поговорили с компьютерщиками?

— Они сказали, что придут посмотреть.

Он возвращается к работе. Кажется, происходит что-то интересное, потому что он постоянно снимает телефонную трубку, коротко разговаривает, делая какие-то записи. Наконец встает. В ожидании я смотрю на него.

— Мы куда-то едем? — с надеждой спрашиваю я.

— Я — да.

Что бы это значило? Он что, в туалет собрался? Я сижу в неопределенности, пока он не поворачивается ко мне и не говорит:

— Ну, собирайтесь, если едете.

Я спешу за ним. Весь офис хором кричит: «Пока, Дик!», «Увидимся позже, Дик!». Надеюсь, что он не принимает это близко к сердцу.

Детектив Сэбин заводит машину, и мы выезжаем из подземного гаража.

— Куда едем? — интересуюсь я.

— Полицейские опросили персонал больницы. По поводу кражи лекарств. Им не понравился один из медбратьев. Нужно его проверить.

Мы погружаемся в неловкое молчание. Можно сказать, что наши прошлые отношения были любовными по сравнению с теми, которые установились теперь, после перебранки. Я прикусываю губу и смотрю в окно. Наверное, я должна извиниться за то, что случилось утром, но мне никак не решиться на это.

Наконец, стиснув зубы, я нехотя говорю:

— Послушайте, мне очень жаль, что я вспылила сегодня утром. Просто у меня была тяжелая неделя.

Ну что, можно считать, что я извинилась. Он, точно так же нехотя, отвечает:

— Все в порядке. Простите, что назвал вас назойливой мухой. То есть это было сказано справедливо, но все же мне не стоило говорить этого.

Его слова еще меньше похожи на извинение, чем мои. Вообще, по нашему виду не скажешь, что кто-то из нас о чем-то сожалеет. Остаток пути мы молчим.

Все мои мысли сосредоточены на предстоящем опросе подозреваемого. Джеймс Сэбин направляется к его дому, а я бегу за ним.

— Мне нужно что-нибудь говорить? — спрашиваю я.

— Нет, лучше молчите.

— Вы не хотите, чтобы я вам помогала? — спрашиваю я с ноткой беспокойства в голосе.

— Вы что, считаете меня плохим полицейским? — Он останавливается и смотрит мне в лицо. — Плохим? — устало повторяет он.

— Хорошим или плохим? Я не знаю…

— Мисс Колшеннон. Я оценил ваше предложение помочь, но можно указать вам на одну существенную ошибку?

Я вопросительно уставилась на него.

— Вы не офицер полиции. Понимаете? Я — полицейский, — продолжает он, медленно указывая сперва на себя, как будто объясняя что-то пятилетнему ребенку, а затем на меня. — Вы — не полицейский.

Потом он повторяет то же самое:

— Полицейский и не-полицейский. Вы понимаете? Вы слишком много смотрите телевизор.

Я окончательно сдаюсь и молча следую за ним вверх по изящной металлической лестнице. Он звонит в дверь квартиры номер три. Ответа нет. Звоним снова. Джеймс Сэбин поворачивается ко мне:

— Запомните, говорить ничего не надо.

Я убежденно киваю, как будто только об этом и думаю. Дверь со скрипом приоткрывается. Детектив Сэбин показывает удостоверение и говорит:

— Вы Кеннет Тэннер?

Фигура, стоящая в тени коридора, кивает.

— Я детектив Сэбин. Хотел бы задать вам несколько вопросов по поводу кражи в больнице, где вы работаете.

Дверь приоткрывается шире, и мы видим перед собой парня лет двадцати пяти. На нем спортивные брюки и хлопчатобумажная рубашка — ужасное сочетание.

— Да? Что вы хотите узнать?

— Можно мы войдем?

Сначала кажется, что парень открывает дверь пошире, давая нам возможность войти, но вместо этого он захлопывает ее перед нашим носом. Джеймс Сэбин, у которого реакция лучше, чем у меня, старается удержать дверь плечом, но уже слишком поздно — дверь захлопывается на замок. Он делает шаг назад и ударяет по двери правой ногой, прямо над ручкой. Дверь с шумом распахивается.