Читать книгу - "Романс о розе - Джулия Берд"

– Миледи… – обеспокоено поднялся Томас.

– Не собираюсь выслушивать никаких оправданий, Томас. Вы уже продали земли Торнбери? А может, нашли покупателя и на сам дом?

Дрейк встал и легонько коснулся плеча Томаса.

– Томас не виноват. Это сделал я.

– Ты не имел права!

– Имел, и столько же, сколько ты. Пока вопрос не решен, мы оба наследники, моя дорогая.

Господи, как же она его ненавидит! Так же сильно, как в те дни, когда он впервые появился в их доме. Нет, сильнее, потому что теперь, помимо желания отобрать всю ее собственность, у него есть ум, знания и, возможно, власть. Как она ненавидела чувственную припухлость его губ, томный изгиб его великолепных бровей!..

– Я – законная наследница, Дрейк. Мне нет дела до того, что говорится в том проклятом куске бумаги. Это дом моего отца, а я его единственный ребенок.

– Этот дом построил мой отец! – загремел Дрейк и стремительно пересек комнату. – Этот дом построил мой отец и отдал ему всего себя. Он жил ради этого дома. Он умер за него! – Дрейк навис над Розалиндой, словно скала, и так сильно схватил ее за руки, что Томас ахнул.

– Господин Дрейк, нет!

– Тихо, Томас! Должна же эта болтунья наконец выглянуть из своего маленького мирка!

– Он вовсе не мал! – Она высвободилась из его цепких рук. – Если я женщина, то это совсем не значит, что мой мир мал. Это так же верно, как и то, что ты не должен обладать Торнбери-Хаусом только потому, что ты – мужчина.

– Господи, да пол не имеет ни малейшего значения!

– Если мой мир мал, то только потому, что я живу ради своего дома. Он для меня все!

Дьявол! Глаза ее стали наполняться слезами. «Не плакать! – скомандовала она себе. – Черт бы тебя побрал, не плачь!»

– А что этот дом для тебя? – выдавила она сквозь сжатые зубы. – Можно было бы предположить, что ты ищешься за обладание Торнбери-Хаусом потому, что любишь дом и собираешься восстановить доброе имя отца. Но нет! Ты лишь намереваешься выжать из него все до последнего пенса. Деньги – вот ради чего ты живешь! Ради них ты обманул моего отца много лет назад, а теперь попытался обмануть и меня.

Он замахнулся было, чтобы ударить ее. Розалинда напряглась, но не дрогнула.

– Ну же, ударь! – вызывающе сказала она. – Посмотрим, как низко ты падешь.

Рука его дрогнула, лицо залилось краской.

– Черт бы тебя побрал, Розалинда. В жизни так сильно не хотел положить женщину на колено и отлупить изо всех сил.

– Попробуйте, сэр, но тогда вам придется позаботиться о целости интимных частей вашего тела, а то вы рискуете недосчитаться их, когда я поднимусь с ваших коленей.

Он недоуменно моргнул, представив такую невероятную картину, и расхохотался.

– Ах, Роз, все эти годы мне так недоставало милых перепалок с тобой!

– Зря смеешься. Это не шутка, и ты не бойцовый петух, чтобы я устраивала потасовку с тобой. Ты – опасный враг, к несчастью, я на миг забыла об этом. В карете я слушала твои ободряющие слова, не отдавая себе отчета, что становлюсь жертвой твоего очарования.

– Очарования? – Дрейк, рисуясь, стал расхаживать по комнате. – Томас, она считает меня очаровательным.

– Действительно, сэр.

– Может, дело в моей стройности? – поинтересовался Дрейк, подчеркнуто демонстрируя ноги в белых панталонах. – Или же причина в том, что я милый, эрудированный, забавный?

Глядя на его изящный торс, Розалинда почувствовала, как внутри у нее все сжалось. Она скривилась от собственной слабости.

– Сначала я ничего не поняла, – Дрожащей рукой она налила себе вина. Сделав глоток, она уставилась на него, словно бесстрастный охотник на свою жертву, хотя, по правде говоря, сама чувствовала себя жертвой. – Я поддалась твоему очарованию потому, что оно стало для меня неожиданностью. В детстве ты был просто высокомерен. Теперь же ты обрел способность вызывать симпатию и сочувствие. Полагаешь, что это самый быстрый способ заставить женщину раздвинуть ноги?

– Розалинда! – Дрейк нахмурился. – Ты шокируешь меня своими выражениями.

– Ах да, девственницам не следует так говорить.

– Буду счастлив лишить тебя этого статуса, если он так мешает.

Ее глаза расширились, и отнюдь не от неожиданное потому что такая перспектива почему-то не испугала ее, она тем не менее ехидно усмехнулась.

– Более ужасного варианта представить себе не могу.

– По правде говоря, я тоже.

– Вот только не надо соглашаться со мной. Именно поэтому я и забыла о том, что у змеи есть ядовитые зубы.

– Ш-ш-ш-ш, – поддразнил он ее, изобразив змеиное шипение.

Она снисходительно покачала головой:

– Прошу, оставь свои детские выходки. Хочу сказать тебе, Дрейк, что перемирие закончилось, началась война. Фигурально выражаясь, я разделяю Торнбери-Хаус на части. Эта половина дома – твоя. Можешь пользоваться кабинетом отца и его спальней. А я останусь в своих покоях.

Она мило улыбнулась и, последний раз глотнув из кубка направилась к двери.

– Ты безмерно щедра, Розалинда.

– Леди Розалинда.

– Будешь так высоко задирать нос, и я стану звать Леди Задранный Нос.

Она закрыла глаза и покачала головой.

– Ты дерзишь, как мальчишка.

– Да, – очаровательно улыбнулся он. – Потому ты так замечательно злишься.

– Итак, уточняю, – продолжила она, словно говорит недоумком, – ты также можешь пользоваться южной частью галереи, но только не северной. И кстати, в моей части дома находится кухня, а также кладовая для продуктов.

– Как удобно, – весело заметил он.

– Не сомневаюсь, что ты сможешь питаться в таверне или одна из твоих подружек станет кормить тебя. А я, Дрейк, тем временем буду драться с тобой за этот дом всеми своими силами, до последней капли крови.

Дрейк, задумчиво почесав подбородок, кивнул. Декларация явно не произвела на него впечатления.

– Всего доброго, Дрейк.

Он окликнул ее как раз в тот момент, когда она взялась за ручку двери.

– Знаешь, Розалинда, я только что вспомнил прелюбопытный факт.

Вопреки здравому смыслу она обернулась.

– Да, что такое?

– В моей части дома находится туалет. Единственный во всем доме.

Розалинда молча закусила губу, потом повернулась и поспешила прочь из комнаты, прежде чем он заметит пар, который наверняка валил от ее покрасневших ушей.

Дрейк удержался от желания посетить этот единственный и столь вожделенный туалет, потому что для него уже оседлали коня. Проследив за удалявшейся Розалиндой и убедившись, что она его уже не услышит, он рассмеялся и направился к жеребцу.