Читать книгу - "Огонь в ее глазах - Руби Диксон"

поворачиваю, когда он приказывает. Он смотрит вниз, на ленту дороги под нами, замечает петлю и так называемый «съезд», где дорога ответвляется в другую область. Он знает это место и посылает мне мысленный образ.

— Мы можем зайти сюда? Это большой магазин, в котором я был всего раз или два, потому что он находится очень далеко. — Его мысленные инструкции ясны — если мы подлетим к «выходу», он приведет нас к большой коробке, напоминающей гнездо, наполненное всевозможными вещами, которые он может взять с собой.

Очевидно, это — поход по магазинам.

Я поворачиваюсь и направляюсь в указанном направлении, с удовольствием прислушиваясь к мыслям Гейба, пока мы пролетаем мимо зданий и разрушенных населенных пунктов. Он удивляется тому, как быстро мы едем, и я чувствую в нем легкую зависть. Я всего за несколько мгновений преодолел то, на что у него уйдет целый день, и он думает обо всех местах, которые мы могли бы посетить, о том, что мы могли бы увидеть.

Я обещаю ему, что он отправится туда, куда захочет. «Дракони территориальны, но если ты хочешь увидеть новые места, мы отправимся вместе».

— Может быть, в будущем. А пока у меня есть обязательства в форте. — И его мысли заполняют люди, ожидающие его возвращения в улей.

Я просматриваю его мысли, и мне не нравится, что на ум приходят одна или две женщины. Я не хочу, чтобы какие — либо женщины прикасались к нему или считали его своей парой. Я не хочу думать о том, что он прикасался к другим женщинам и заставлял их кончать, или отдавал им свое семя. Не после нашего последнего спаривания.

Это заставляет меня чувствовать себя собственницей. Сердитой. Огонь в моем животе угрожает разгореться, как будто он чует беду и хочет наброситься.

Рука Гейба гладит один из моих когтей. «Не нужно ни к кому ревновать, Тева. Я здесь с тобой, а не с ними».

Так и есть. Я наполняю свои мысли удовольствием, наклоняясь, чтобы уткнуться носом в мягкие волосы, покрывающие его кожу головы, пока лечу.

Глава 12

ТЕВА

Мы добегаем до магазина за поразительно короткое время. Гейб восхищен моей скоростью, и когда я собираюсь устроиться на крыше, он направляет меня на парковку. Там еще много мертвых металлических машин, но я нахожу свободное место в глубине, где трава растет гуще, протискиваясь между трещинами и поднимаясь к солнцу. Вдалеке от нас разбегается дичь, в воздухе витает густой запах. Еще олени. Сгорая от голода, я подумываю о том, чтобы съесть одного… или два. Сегодня утром я ничего не ела. Я была слишком увлечена своей новой парой и наблюдала за его красивым ртом, когда он жевал.

«Тогда поставь меня на землю и иди охотиться, Тева, — говорит Гейб, положив руку мне на чешую. — Я сам могу о себе позаботиться. Ты не будешь против, если мы расстанемся?»

«А почему нет?» — Я мягко приземляюсь и, растопырив когти, осторожно ставлю его на землю, чтобы его ботинки коснулись земли первыми.

Он поворачивается и смотрит на меня снизу вверх, изучая меня глазами. Он не видит в моем взгляде ничего, кроме золота, и это приносит ему облегчение. «Я просто… для тебя это все еще в новинку. Я не хочу снова потерять тебя из — за этого безумия». — Гейб протягивает руку.

Автоматически я наклоняюсь и прижимаюсь к нему мордой. Его рука маленькая по сравнению с моей боевой формой, но его прикосновение все равно обжигает меня. «Просто поговори со мной, пока меня не будет? Мне нравится звук твоего голоса. Он успокаивает мои мысли».

«Хорошо». Он смотрит на меня снизу вверх, а затем импульсивно наклоняется и проводит губами по моей чешуе, как будто хочет поцеловать мою драконью пасть. Эта мысль забавна, и я облизываю его лицо, покрывая его щеку влажной нежностью, прежде чем сделать шаг назад и снова подняться в воздух.

«Я ненадолго, — обещаю ему. — Только для того, чтобы съесть оленя. Возможно, двух».

«Я никуда не собираюсь уходить. — Его мысли забавляют, как будто ничто на самом деле не беспокоит добродушного Гейба. — На самом деле, мне потребуется некоторое время, чтобы найти приличную тележку или две».

Когда я улетаю, он посылает мне мысленный образ ржавой металлической тележки со скрипучими колесами. Большинство из них разбросаны по парковке, и когда он находит одну из них, то обычно обнаруживает, что у нее не хватает одного или двух колес и, следовательно, она непригодна для использования.

«Не торопись, Тева, у нас впереди весь день».

«Зачем тебе тележка?» — спрашиваю я его, паря в воздухе и снова вдыхая ароматы. У меня слюнки текут от голода, когда я поднимаюсь все выше, стараясь лететь против ветра, а затем обмануть оленя, заставив его подумать, что я улетела. Если они увидят мою тень, они убегут, и пока я могу преследовать их, я не хочу утруждать себя. Я хочу вернуться к своему красавцу — паре.

«Если этот магазин будет так же полон, как и несколько лет назад, я бы хотел взять как можно больше. Тележка помогает мне переносить вещи». — Он мысленно представляет, как берет что — то с полки и складывает в квадратную тележку.

Я понимаю.

Он продолжает размышлять, ни о чем не говоря, проверяя тележку за тележкой, и время от времени в его мысли вплетается одна — две странные песни. Во время работы он насвистывает и музицирует, в конце концов достает инструмент и снимает колесо с одной сломанной тележки, чтобы починить другую. Пока он это делает, я выслеживаю своего оленя и успеваю схватить его когтями, прежде чем стадо разбегается. Я быстро съедаю его, затем снова поднимаюсь, чтобы догнать отставшего и набить живот.

К тому времени, как я возвращаюсь к Гейбу, он направляется ко входу, толкая перед собой скрипящую, но целую тележку. Он останавливается перед входом и снова прикрывает глаза, наблюдая, как я приземляюсь перед ним. Я чувствую его одобрение при виде меня, его страх исчез.

«Закончила, Тева?»

«На данный момент. — Я бросаю взгляд на дверь и еще раз расправляю крылья, прежде чем прижать их к телу и вернуться к своей двуногой форме. Я встаю, подхожу к Гейбу и отталкиваю его руки. — Я буду толкать это».

Он смеется.

— Тогда вперед.

Мне следовало бы радоваться, что он позволяет мне поступать по-своему, но по какой — то причине… Нет. Это раздражает меня, как песок на коже, и я не могу сказать