Читать книгу - "Есть такая вероятность - Юлия Устинова"

Как следствие — пятно от чернил в углу кармана.

Столько рубашек уже так испортил.

Я отстраняюсь и огибаю стол, чтобы сесть в свое кресло. И мне же не показалось? Олеся меня… только что обнюхала?

— Первый раз видела управляющего таким довольным жизнью, — говорит она, присев на край стола.

— Не знаю… — я дергаю мышкой, чтобы разбудить монитор. — Не обратил внимания.

— А я обратила. Теперь понятно, как директриса тут оказалась.

— Что тебе понятно? — интересуюсь максимально нейтрально.

— Да все понятно, — хмыкает Олеся. — Наш управляющий ее трахает. Вот и организовал любовнице местечко поближе. Теперь можно без палево от жены приезжать. Я точно тебе говорю. Сама видела, как он ее зажимал в шоу-руме.

В глазах темнеет. Глохну от пульса, барабанящего в ушах. И напрочь отказываюсь переваривать услышанное.

Одно дело — предполагать, сталкерить, разглядывать фотки, где если что-то и было, то давно и неправда, а другое — получить показание свидетеля.

Но всю свою злость я сейчас направляю не на Вавилову и не на управляющего с его, сука, неофициальным визитом, а на Олесю.

Подгорает так, что мысленно я уже стол переворачиваю и ору на нее, чтобы не лезла ко мне со своими выводами и наблюдениями.

— Олесь, давай ты последние сплетни с девчонками обсудишь. Желательно во внерабочее время, — в действительности же даже голос не повышаю, просто цежу с такой миной, чтобы наверняка поняла, что меня подобные темы не вставляют.

Но Олеся дальше свою женскую чуйку демонстрирует, ехидно заметив:

— А что ты так заволновался, Дим?

Кажется, кто-то наконец решил возместить моральный ущерб? Или чего она добивается?

Я провожу ладонью по щетине.

Спокойно, мужик. Только не ори на нее.

— Олесь, напомни, ты у нас старший продавец или выдающийся психолог?

— В смысле? — лепечет, ощетинившись.

— В смысле работать уже иди, — киваю, чтобы сваливала.

Но ей хоть бы хны. Еще и в позу встает.

— А то что? Понизите меня, как Альбинку?

— Ее не понижали, а предложили место, где она лучше справляется. — Ловлю себя на том, будто перед ней еще и оправдываюсь, и спрашиваю резче: — Смотрю, тебе больше всех надо?

— А тебе, смотрю, ничего не надо, — хамовато отражает, ногти свои разглядывая. — Скачешь под дудку этой…

— Олеся, сюда послушай, — рывком подаюсь через стол. Киваю на ее задницу, вольготно расположившуюся на краю: — Во-первых, слезла со стола. — Выполнив требование, девушка манерно делает губы писей и руки на груди складывает. — А, во-вторых, — уже с абсолютным нулем толерантности к тому, что между нами было, добавляю: — Если я когда-то имел неосторожность поиметь тебя, так это не означает, что ты теперь можешь свободно приседать мне на уши. Дохера на себя берешь. Борщишь, поняла? Причем на работе.

— А ты не на работе?! — визгливо парирует.

Обиделась, конечно, но вида не подает.

— В смысле — я не на работе?! — срывает меня на эмоции.

— В прямом, Дима, — она опирается ладонями на стол и наклоняется ко мне. — За собой лучше следи, мачо ты наш. Или, думаешь, вокруг тебя одни идиоты? Или, думаешь, все забыли, из-за кого слили прежнего дира? — едва не плюется, очевидно, кайфуя от того, что несет.

— Всё сказала? — тяну, глядя на нее как на самое несуразное существо на планете.

— Всё. А нет… Еще духи у тебя классные, Дим. “Нина Ричи”. У меня такие были. А еще у нашей директрисы. Интересное совпадение, да? — сообщает о своих наблюдениях.

Нюхачка. Ищейка, блядь.

Меня рвет. Трясет от ярости, потому что это уже край и ни в какие ворота!

— Да просто отвали от меня, твою мать! — ору на весь салон, больше не заморачиваясь с тем, чтобы не привлекать к нашему разговору внимания. — Вынюхиваешь ходишь! Заняться нечем?! Развела тут… — и, зажмурившись, рявкаю, дернув стол на себя так внезапно, что Олеся назад отпрыгивает: — Работать, сказал, пошла!

— Да ты… — задыхаясь, она часто моргает и обиженно трясет губой. — Псих ненормальный!

На этом расходимся. И весь оставшийся рабочий день ко мне больше никто не суется.

Боятся — значит уважают.

Ага. Как бы не так.

Уважают… Да-да…

Интересно, другие тоже думают, что я трахал Юлю? Да по-любому. Если кто и не думал, то благодаря той же Олесе, уже думает. Стопудово.

Должно ли меня это волновать?

Я считал, что нет. Собака лает, караван идет. Одной больше, одной меньше. Кто-то пустил слух. Я тому не препятствовал. А теперь моя пассивность мне же боком выходит.

Зарекся я на работе мутить варианты. Олеся была крайней в этом смысле.

А уж каким боком мне девушку прежнего директора приписали, я понятия не имею. Лично он мне предъяв никаких не кидал. Что теперь успешно делает Олеся, очевидно считая это каким-то там козырем.

Тупая…

Сообщение от Светы приходит около семи, когда инкассаторы приезжают.

Света: Привет. Угадай, на кого я сейчас смотрю

Я: Привет. А ты где хоть)) Подсказку можно?

Света: А! Блин! Точно!

Света: Лагуна-ресепшн.

Я: ХЗ. Опять кто-то из “Иванушек”?

Света: Нет))

Я: Хабиб?

Света: Мимо)))

Я: Еще подсказки будут?

Света: Да клиентка моя тут! Ну? Та самая! НАДЯ.

Я: Ясно.

Света: Я думала, у вас серьезно. А она тут с мужиком!

Я: Очень ценная инфа)) Держи в курсе))

Света: Неужели пофиг?

Я: Вообще параллельно.

Света: А кто тогда просил о конспирации?

Я: Не помню, чтобы я просил)))

Света: Намекал

Я: Мы не так друг друга поняли, может))

Света: Ага Тебя не поймешь.

И я так и вижу ее насмешливое выражение лица. Еще одна думает, что все про меня знает.

Вообще-то, я не намекал. И не просил. Я лишь поинтересовался, правда ли, что Надя — ее клиентка. И дал понять, что мы встречаемся. Остальное Света сама додумала, пообещав держать язык за зубами и не болтать лишнего, а теперь вот так запросто переступает мои личные границы.

А ведь раньше я даже не задумывался на тему приватности и частной жизни. Наверное, потому что ее и не было как таковой. То есть, было всякое, но не как сумма осознанного выбора, а как сборная солянка. И я так долго во всем этом варился, что позволил другим думать, словно они имеют право добавлять в мою жизнь что-то от себя — свои ингредиенты: строить предположения, делать выводы, советовать. И самое поганое, что меня такое положение вещей как-будто бы даже устраивало. А теперь, сука, коротит, когда кто-то лезет в мои дела.

На Олесю наорал. И от переписки со Светой, с которой