Читать книгу - "Не лги, предатель! - Настя Ильина"

купил его только потому, что чувствовал себя виноватым перед тобой. Хотел как-то искупить вину, быть рядом, помогать. А на сам ресторан ему плевать.

Я замерла.

— Виноватым? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Перед кем?

Раиса Викторовна посмотрела на меня с нескрываемым превосходством.

— А ты не знала? — она растянула губы в улыбке. — Вот и я говорю: глупая. Он же за рулём той машины был. В которую ты нагло врезалась, явно не имея прав на управление мотоциклом.

Мир покачнулся.

— Что? — выдохнула я.

— Ну да, — продолжала Раиса Викторовна, смакуя каждое слово. — Мотоциклист вылетел на встречку. Даже сотрудники ГИБДД признали виновницей аварии тебя. Но мой сын почему-то решил, что виноват он. Что не успел затормозить, не среагировал. И теперь вот расплачивается — ресторан купил, цветочки дарит, заботится. А ты даже не знала.

Меня затошнило.

Волконский. Тот самый автомобиль. Тот самый сигнал, который я слышала перед тем, как потерять сознание. Это был он. Он был за рулём. И он всё это время знал, но даже ни слова мне не сказал. Зачем было это притворство? Он вёл себя так, словно мы не знакомы, а на самом деле считал себя виноватым и пытался искупить вину? Ну что за бред?

А я… я сидела с ним в машине, разговаривала, шутила, даже переспать предлагала. А он молчал. Ни слова не сказал.

Зачем? Зачем весь этот цирк? Ресторан, цветы, забота, попытки помочь с разводом — это всё из чувства вины? Он хотел искупить? А почему тогда не сказал? Почему играл в благодетеля? Я ведь не просила его об этом?

Испытывал меня? Проверял? Играл в кошки-мышки, пока я металась между мужем-предателем, его угрозами и своей разбитой жизнью? Что за бред? Может, он просто желал отомстить мне за то, что выжила и почти не пострадала, а вот его машину подпортила? Поэтому с самого первого дня издевался надо мной?

Мог бы сказать прямо, заставить меня извиниться, компенсировать ремонт. Я бы всё сделала. Моя вина. Моя самая огромная в жизни ошибка. Я тогда не думала о себе, о своих родителях, о невинных, которые могли пострадать в аварии. Это я должна была извиняться. Я не помнила аварию, утопала в собственной боли от предательства мужа и планах отомстить ему, даже не подумала, что должна была встретиться со вторым участником аварии и попросить у него прощения.

— Это всё? — спросила я, и мой голос прозвучал глухо, как-то скованно. — Я могу идти? У меня работа.

Раиса Викторовна явно ожидала другой реакции. Слёз, истерики, скандала. А я стояла каменная, и только ногти до крови впивались в ладони.

— Знаешь что, — сказала она, вставая. — Если у тебя есть хоть капля самоуважения, ты напишешь заявление и уйдёшь отсюда сама. По собственному желанию. Чтобы не позориться.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела. Я не просила Волконского выкупать ресторан!.. Я работала здесь, старалась достичь высот. Почему должна уходить?

— Никто никуда уходить не будет.

Голос раздался сзади. Знакомый, низкий, с металлическими нотками.

Я замерла. Не решалась обернуться.

Раиса Викторовна побледнела. Лариса вскочила, чуть не опрокинув стул.

— Дима! — воскликнула Раиса Викторовна. — Ты… тебя уже выписали? Почему не предупредил?

Я медленно, очень медленно повернулась.

Он стоял в двух шагах. Бледный, осунувшийся, но глаза горели таким знакомым опасным огнём, что у меня внутри всё сжалось.

— Мне нужно было задержаться ещё на несколько дней, чтобы ты окончательно отправила этот ресторан на дно, мама? — холодным тоном произнёс Дмитрий. — Алиса, работай. С тобой мы поговорим позднее, а ты, мама… прошу в мой кабинет. Не хочу, чтобы наши личные разборки становились достоянием общественности.

Лариса схватила сумочку и засеменила к выходу из ресторана. Раиса Викторовна смерила меня полным гнева взглядом и направилась следом за сыном, а я стояла, тяжело дышала и не могла решиться — пойти к ребятам или действительно написать заявление, чтобы прекратить весь этот драматический цирк, в который превратилась моя жизнь.

Глава 19

На кухне было жарко и шумно. Плиты гудели, пар поднимался над котлами, ножи стучали по разделочным доскам. Я нырнула в эту привычную стихию с головой, как в спасительный омут.

— Шеф, — окликнул Марат, — там заказ на двенадцатый столик.

— Приняла, — откликнулась я, приближаясь, чтобы посмотреть, какое такое особенное блюдо заказали наши гости.

Время текло странно: то тянулось бесконечно медленно, то пролетало незаметно. Я готовила, пробовала, отдавала, принимала новые заказы. Руки делали привычное дело, а мысли блуждали где-то далеко-далеко.

Волконский. Авария. Его машина. Его глаза, когда он смотрел на меня в палате. Его слова, сказанные Раисе Викторовне таким холодным тоном.

Что он теперь сделает? Уволит меня? Или скажет мне что-то, после чего всё станет ещё сложнее? Поссорится ли со своей матерью за весь этот дешёвый спектакль и то, что рассказала мне правду о нём?

К вечеру посетителей почти не осталось. Воскресенье, народ разъезжается по домам, готовится к новой рабочей неделе. Я посмотрела на часы — половина восьмого. Мой щадящий график позволял мне уйти пораньше.

— Марат, я домой, — сказала я, снимая фартук. — Тут справитесь?

— Конечно, шеф, — кивнул он. — Отдыхайте. Вы сегодня на нервах весь день, аж страшно было подходить.

Я слабо улыбнулась и вышла в коридор, ведущий к раздевалкам. Следовало провести с мамой больше времени и отдохнуть. Сегодняшний день подкинул множество испытаний, но я усиленно противилась и не поддавалась им.

Волконский тоже был в раздевалке. Он заметно встрепенулся, увидев меня. На лице мужчины появилась безмятежная улыбка. Точно такая же, как в тот день, когда я пришла навестить его в больнице. Он выглядел лучше, чем у столика своей матери, но в глазах плескалось что-то странное и таинственное.

— Алиса, — сказал он тихо. — Нам нужно поговорить. Пожалуйста.

Я остановилась. Бежать было бессмысленно. Рано или поздно этот разговор всё равно бы состоялся.

— Хорошо, — ответила я устало. — Давайте поговорим.

— Может, прогуляемся? — предложил он. — Тут рядом пруд, лебеди. Красиво очень. А потом я подвезу тебя до гостиницы.

Я кивнула. Мы вышли из ресторана и медленно побрели по дорожке к небольшому пруду, который действительно находился совсем близко. Я столько раз проходила мимо, но никогда не замечала, как здесь красиво. Наверное, во всём виновата спешка. Мы постоянно торопимся куда-то, бежим, а в итоге упускаем столько важного.

Вечернее солнце золотило воду, по гладкой поверхности скользили белые лебеди, грациозные и спокойные. Где-то вдалеке кричали дети, но здесь, у воды, было тихо и мирно.

Мы