Читать книгу - "Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос"

все еще в синих халатах, выданных медицинским персоналом. Он выглядит так, будто хочет кого-то убить, резко снимает маску и направляется к Пеньяльверу.

— Ты вне строя, — гонит генерал, — собирай свои вещи и убирайся из армии, ты уволен.

— Министр, позвольте...

— Ты исключен из FEMF! — повторяет он, и мужчина делает последний военный поклон, прежде чем уйти.

— Как он? — спрашивает отчаянно Сабрина. — Я буду следующей, кто его увидит?

— Нет, никто не сможет увидеть его, пока врачи не разрешат, — строго отвечает министр.

— Но я его жена, я слышала, что в таком состоянии разговор — отличная терапия, слушать голоса тех, кто хочет помочь, помогает прийти в себя.

— Нет.

— Но у меня есть право, как у Сабрины де Морган...

— Я сказал нет! — повышает голос. — Не потому, что я лишаю вас прав жены, а потому, что я уверен, что последний голос, который хотел бы услышать Кристофер, — это мой.

— Алекс! — с упреком говорит Мари. — Сейчас не время для споров.

Он уходит к последнему дивану, отвернувшись от всех. Он выглядит авторитетным, и только его бывшая жена осмеливается подойти к нему.

Часы идут, близняшки прощаются вместе с Александрой, Мари не перестает смотреть на меня, а Сабрина, когда не плачет, шепчется с матерью. Уставшая, я снова опускаюсь на диван: стресс снова давит на меня, и от этого у меня затрудняется дыхание, а из-за астмы каждое выдох болезненно. Мысли повторяются, и потребность увидеть его становится все сильнее, не давая мне покоя.

Наступает ночь, доктор снова звонит министру наедине, и тот возвращается с мрачным выражением лица, разговаривает с бывшей женой, которая пытается сдержать слезы рядом с Мари.

Луиза входит и подходит к своему парню, который стоит у столика, они целуются, и она подходит ко мне, бросая рюкзак у моих ног.

— Как ты себя чувствуешь? — Она обнимает меня.

— Плохо, все идет от плохого к худшему.

— Успокойся, любовь моя. — Она целует меня в лоб. — Все кажется темнее перед рассветом, мы должны быть позитивными и верить, что все будет хорошо.

Я киваю, позволяя ему обнять меня.

— Я принесла еду. — Она открывает чемодан. — Лайла и Бренда помогли приготовить бутерброды для всех.

— Я не голодна.

— Рэйчел, ты выглядишь ужасно, тебе нужно поесть...

Я качаю головой.

— Тебе не следует здесь находиться, тебе нужно дома отдыхать, — настаивает она. — Стресс имеет последствия, если не обращать на него внимания.

— Лу права, — поддерживает ее Патрик. — Иди домой, мы будем держать тебя в курсе.

— Что она здесь делает? — спрашивает Сабрина, поддерживаемая матерью. — Ты имеешь наглость прийти после того, что ты со мной сделала? Ты не знаешь слова «стыд»?

— Я пришла не за тобой, я пришла за полковником, — отвечает моя подруга, доставая бутерброды. — Не считай себя центром вселенной, блондинка.

— Убирайся! — требует Марта. — Или я вызову охрану.

— Никто не будет вызывать охрану. — Патрик встает. — Ничего страшного не происходит, давайте успокоимся и пообедаем в мире.

— Сабрина, мама! — зовет их Братт.

— Спасибо за еду. — Патрик берет сэндвич, когда они уходят.

Он ест молча рядом с Саймоном, а я кладу голову на колени подруги. Я закрываю глаза и пытаюсь отключиться, успокоить хаос, который вызвала вся эта ситуация. Я засыпаю, не знаю, на сколько, но когда просыпаюсь, перед мной стоит Братт.

— Пойдем со мной, пожалуйста. — Он протягивает мне руку, чтобы помочь встать.

Я встаю, уже полночь, и мой парень ведет меня на балкон больницы. По дороге я не вижу ни Мари, ни мать полковника.

— Луиза должна уйти, — говорит Братт, когда мы остаемся наедине. — Скажи ей это деликатно, я не хочу, чтобы Саймон обиделся или расстроился.

— Она не сделала ничего плохого, она просто пришла, чтобы составить мне компанию.

— Она ударила Сабрину, вела себя как дикая, необразованная девчонка.

— Она ударила ее, потому что Сабрина ее спровоцировала, — защищаю я подругу.

— Я не хочу, чтобы она здесь была, она влияет на твое поведение.

— Мне не десять лет, чтобы что-то влияло на мое поведение.

— Ты ссоришься из-за всего, не слушаешь меня, не уважаешь всех... Ты даже снова начала курить, врач подтвердил мне это сегодня днем.

— Луиза не имеет к этому никакого отношения.

— Конечно, имеет! Ты думаешь, что можешь помыкать всеми, когда она рядом! — Он отворачивается от меня, сжимая кулаки. — Привыкай к тому, что она будет далеко от тебя. Одно из условий, которые поставила моя мать, чтобы принять тебя в качестве моей жены, — чтобы она уехала от тебя.

Я не верю, не могу понять, что он только что сказал.

— Условия?

— Да, условия, Рэйчел. Я не хочу углубляться в эту тему, я плохо себя чувствую, последние дни были ужасными. Мой лучший друг находится на грани смерти, и его состояние не улучшается; в довершение ко всему, у меня идет ожесточенная борьба с мамой и сестрой из-за нашей помолвки. Я устал, отчаялся и хочу броситься под поезд, так что я прошу тебя не усложнять мне жизнь.

— Какие условия тебе выдвинули?

— Об этом поговорим позже.

— Нет, — я указываю на него пальцем, — поговорим сейчас. Если вы выдвигаете условия, я хотя бы должна знать, какие.

— Тебе не нужно их знать, потому что мы будем их выполнять без возражений. Отношения — это жертвы, и если ты меня любишь, ты сделаешь то, что должна. А пока привыкай к мысли, что мы будем жить в особняке моих родителей, что твои подруги, танцы, вечеринки и алкоголь уйдут из твоей жизни, а твоя вражда с Сабриной должна исчезнуть.

Я беру его за руку, не давая уйти, потому что мне еще многое нужно сказать.

— Разговор окончен, — отпускает он, — и делай, что я говорю, я не хочу больше проблем сегодня.

Он исчезает в коридоре, ведущем к туалетам, оставляя меня с горящими от гнева ушами. — Условия? — Проще говоря, меня ставят в роль покорной и послушной жены. Меня, у которой есть военная карьера, которая является независимой женщиной, способной постоять за себя. — Это мой жизненный проект? Быть покорной невесткой двухголовой гарпии?.

— Скажи это вслух, — улыбается мне Сабрина, когда я выхожу, — я хочу увидеть ее лицо, когда ты ее выгонишь.

Я пробираюсь вперед, на этот раз они перешли все границы.

— Мы пришлем тебе условия в письменном виде, я хочу, чтобы ты была в курсе всего к моменту свадьбы.

— Да, — я поворачиваюсь к ней, — напиши их на чистом листе бумаги, четким, разборчивым почерком и в хорошем стиле.

— Я укажу даже мельчайшие детали, дорогая, — отвечает она насмешливым тоном.

— После того, как напишешь, сделай копию и сверни