Читать книгу - "Моя ревность тебя погубит - Лиза Лазаревская"

—Станислав, я-я…— она заикается, поднимаясь на ноги. Глаза мечутся в разные стороны, они такого же зелёного цвета, как у Полины, только чуть темнее.

—Замолчи,— резко говорю я, потому что понимаю, что ещё одно слово из её рта — и я просто придушу её на месте. Она нервно потирает ладони, я вижу, что её взгляд не затуманенный алкоголем — или не так, как мог бы.— Я говорил тебе хорошо обращаться со своей дочерью. По-твоему, это называется «хорошо»?

—Клянусь, я ничего не делала,— её глаза наполняются слезами.

—Я тебя предупреждал, чтобы в твоём доме не было пьяных отморозков, иначе я превращу твою жизнь в кошмар.

Она закрывает лицо руками, начиная рыдать навзрыд. Меня совершенно не трогает данная картина.

—Успокойся,— холодно требую я.

—Об-бещаю, я обещаю, больше не…

—Мне легче позвонить сейчас и отправить в психушку, или повесить на тебя какое-то дело, чтобы упрятать за решётку лет на пятнадцать,— я перебиваю её раздражённо, но мой пульс учащается, начинает стучать резче и быстрее, когда сюда вбегает Полина и вся в слезах, утыкаясь мне в грудь.

—Пожалуйста, умоляю тебя, не надо.

Её руки сжимают ткань моей рубашки с такой силой, что я удивляюсь. Её мокрые от слёз щёки делают эту ткань такой же мокрой. Она плачет под рёв своей матери и рушит все мои планы, заполняя собой мои мысли. Блять, на неё в таком состоянии невозможно смотреть, я готов потерять всё своё дерьмо.

—Пожалуйста…— повторяет она, не давая мне возможности вернуться к разговору с её чёртовой матерью. Одной рукой я прижимаю её к себе, другой глажу по растрёпанным волосам, некоторые пряди которых уже стали мокрыми от слёз.

—Выйди,— приказываю я её матери, которая наблюдает за этой картиной, не прекращая истерически реветь.— И закрой за собой дверь.

Она беспрекословно выполняет то, что требую. Дверь закрывается, но Полина всё ещё ищет моей защиты от меня же самого — прижимаясь ко мне, она гладит мои предплечья, бицепсы и моя грудь напряжены до придела, такое ощущение, что рубашка на мне сейчас разорвётся.

Наконец он поднимает голову, смотрит на меня своими изумрудными глазами и добивает меня этим умоляющим взглядом.

—Я тебя очень прошу, пожалуйста, не трогай её. Оставь её в покое.

—Полина,— начинаю я, даже не в состоянии сформулировать предложения и аргументы, потому что я не хочу причинять ей боль своей правдой.

—Стас, пожалуйста, не думай, что я наивный ребёнок.

Меньше всего мне хочется видеть в ней ребёнка. Нет, она не ребёнок, она слишком рано повзрослела. Она избитая судьбой девушка, безумно светлый человек, заслуживающий всех благ этого мира, которые я хочу преподнести к её ногам.

—Дело не в том, что я люблю её, Стас. Но её любит мой папа, он считает, что обязан ей, потому что она его не бросила, потому что заботилась о нём, даже если что-то по дому делала я, она работала, чтобы нас обеспечить. Он никогда меня не простит, если с ней случится что-то ужасное, если ты куда-то упрячешь её. Пожалуйста, Стас, я прошу тебя, ради меня, не трогай её. Она никого не водила всё это время, это считанные разы, правда, клянусь.

Она настолько боится расстроить своего отца, что готова терпеть эту тварь в своей жизни.

—Малыш, я не трону её, не волнуйся.

Она выдыхает, на несколько секунд закрывая глаза от облегчения. Затем снова смотрит на меня из-под влажных ресниц.

—Спасибо.

Мне стоит решить, что с ней делать, чтобы не расстроить Полину. Мне плевать, как отнесётся к этому её отец, но её волнует его мнение и реакция — и это понятно.

—Возвращайся к себе. Я с ней поговорю.— Ты обещаешь, что?..

—Я же сказал, малыш, я ничего с ней не сделаю. Но мне нужно с ней поговорить, понимаешь? Иди, я заеду за тобой завтра перед школой.

—Завтра суббота.

—Тогда я заеду за тобой в обед, ты ведь не против пообедать со мной завтра?

—А это обязательно?— спрашивает она, но сразу же её лицо озаряет милая улыбка, указывающая на то, что она шутит. Полина становится на носочки и тянется ко мне для того, чтобы поцеловать меня. Блять, как же мне не хватало её сладкого клубнично-ванильного аромата, как же не хватало её взгляда, её присутствия в моей жизни. Просто какой-то пиздец, как сильно она на меня влияет. И когда она оставляет на моих губах лёгких поцелуй, она отстраняет и выходит из кухни. Я выхожу тоже и вижу, как её мать переминается с ноги на ноги — то ли ноги её не держат из-за алкоголя, то ли из-за страха, а может, всё вместе.

—Зайди,— я подзываю её на кухню, когда дверь в комнату Полины снова закрывается. Возможно, там сидит и её отец тоже.

—Стас, я к-клянусь…

—Тебе повезло, что вбежала Полина. Если я узнаю, что ты ведёшь себя не как «достойная мать», я запихну тебя в клинику, где тебя превратят в овощ. Это моё последнее предупреждение, и я повторю его ещё раз, когда ты протрезвеешь. Кивни, если ты поняла меня.

Она кивает, дрожащей рукой прикрывая рот и всхлипывая. Когда я прохожу вперёд, она уходит с прохода, давая мне пройти. Полина успокоила меня, но снова оставшись наедине с её матерью я чувствую себя обезумевшим от злости.

Больше я не спущу всё на тормоза. Я позабочусь о своей девочке, это моя прямая обязанность. Каким я был идиотом, оставив её одну — пускай и думая, что ей это нужно.

Нет, я больше не оставлю её, блять, никогда.

Она будет со мной.