Читать книгу - "Эхо любви - Одри Керлинг"

— Ты хочешь, чтобы история повторилась?

— Это не такая уж плохая история. Знаешь, Анна, я хочу отвезти тебя к моим родителям в Хэдли. Ты полюбишь мою маму. Я так и вижу, как она возлежит в белом платье на софе и планирует очередной раут! Мама такая веселая и энергичная и просто обожает приемы и танцы.

— Я нахожу здешнюю жизнь гораздо приятнее, чем в Англии, — заметила Анна.

— Это потому, что для тебя эта жизнь все еще в новинку. Но тебе непременно понравится Хэдли, и ты встретишь там так много англичан из Индии, что тебе покажется, будто ты и не уезжала из Калькутты, если не принимать в расчет климат. Правда, Августа?

В комнату вошла Августа и ответила:

— Пожалуй, мы выросли среди рассказов об Индии. В свое время наш отец приехал сюда на должность письмоводителя, а следом за ним его сестры, так же как мы с Эмилией приехали к Ричмонду. А сейчас они все уже дома и, может быть, как раз в эту минуту вспоминают былые времена.

— Мы как раз говорили о том, чтобы поскорее вернуться домой, — сказал сестре Ричмонд. — Надеюсь, через несколько лет я разбогатею и уволюсь.

— Как это было бы чудесно! — вздохнула Августа.

— Дела идут хорошо, а будут еще лучше, — подбодрил сестру Ричмонд. — Я имею в виду процветание для всех нас, мои дорогие.

Августа подошла к полкам с книгами и начала перебирать их, но при этих словах она встревожено обернулась.

— Ты не должен беспокоиться обо мне, Ричмонд. Если ты поедешь домой, я останусь здесь с Эмилией.

— Но мы ни за что не уедем без тебя, Августа, — сказала Анна, подходя к золовке.

Августа расплылась в улыбке, переводя взгляд с Анны на брата, а затем громко рассмеялась.

— Вы самые добрые и дорогие для меня люди на свете, — сказала она, — но ведь не могу же я вернуться домой без мужа! Можете себе представить, как все кумушки в Хэдли сокрушенно покачивают головой, жалея отвергнутую всеми мисс Теккерей?

— Кажется, Августа, ты представляешь себе все это весьма забавным, — сказал Ричмонд. — Но если это такое серьезное дело, почему ты ничего не предпринимаешь?

— Потому что я не выбрала для себя подходящего человека, дорогой мальчик, — засмеялась Августа. — Я упорствующая старая дева, а почему бы мне ею и не остаться? Многие женщины остаются одинокими, потому что так решили.

— Это правда, — согласилась Анна. — Я восхищалось тобой, Августа, хотя бы уже за то, что ты не прибегаешь к услугам сватовства.

— Дорогая моя, вижу, разгораются жаркие дебаты, так что удаляюсь на службу, — сказал Ричмонд. — Только, Анна, пожалуйста, не переусердствуй в борьбе за права женщин, потому что сегодня губернатор дает бал. Кстати, твой юный протеже Джеймс Симмонс сейчас работает вместе со мной и делает большие успехи. Я им очень доволен.

— О, как я рада! — воскликнула Анна. — Я буду счастлива, если у него удачно сложится карьера.

— Сегодня он будет на балу, и у тебя появится возможность с ним поговорить. — Ричмонд поцеловал жену, шутливо чмокнул в щеку сестру и ушел.

Али, старый и любимый слуга Ричмонда, вывел из конюшни белую лошадь, и Анна вышла на веранду посмотреть, как Ричмонд садится. Он сначала поговорил с Али, затем легко взлетел в седло и поскакал, на секунду остановился перед поворотом на дорогу, махнул ей рукой.

Али, стройный, гибкий и мускулистый, бежал за ним трусцой. Он всюду сопровождал своего хозяина, никогда не покидая его.

Было прекрасное февральское утро. На голубом небе не было ни облачка, и оно казалось необъятной раковиной, выгнутой над землей. Анна следила за полетом птиц, стремительно пикирующих вниз и опять взмывающих ввысь.

Обернувшись к Августе, она сказала:

— Сегодня довольно холодно. Похоже, будет в точности такой день, какие бывают у нас дома весной. В Фэрхеме всегда становится прохладнее в начале мая, когда расцветают яблони. Это так красиво и сказочно, весь воздух напоен невероятно душистым ароматом. Наш фруктовый сад спускается к реке. Помню, бегу я босиком по влажной траве и вижу, как паутина сверкает от росы… — Она вдруг замолчала, и веранда у нее перед глазами закружилась.

— Что такое? В чем дело? — спросила Августа, когда Анна, войдя в комнату, опустилась на софу, часто дыша, как будто только что бежала. Глаза у нее расширились. Она смотрела на Августу, но не видела ее. — Должно быть, ты была совсем маленькой девочкой.

Августа старалась успокоить невестку.

Однако Анна чувствовала ступнями холодную мокрую траву и маленькие острые камешки под ногами, как будто была там, в саду. Она бежала вниз к берегу реки, а туман рассеивался в мелкие белые клочья, поднявшееся солнце золотило их, превращая в облака, плывущие над самой землей, которые исчезали у нее на глазах, и она уже видела сверкающую на солнце реку, слышала шлепки весел о воду и голос Гарри, окликающего ее: «Анна, Анна, ты думала, я никогда не приеду, моя милая?»

Кто-то гладил ее по руке. Постепенно она стала осознавать окружающую обстановку, пришла в себя и увидела тревожно смотрящую на нее Августу.

— Я не была маленькой девочкой, — прошептала Анна. — Ах, Августа, мне иногда становится так не по себе…

— Все в порядке, — ласково проговорила Августа. — У тебя просто слегка закружилась голова. Это со всеми случается.

Анна закрыла глаза. Спустя пару минут к ней вернулось самообладание, но пережитые мгновения наяву настолько расстроили ее, что она не избежала бы приступа меланхолии, не появись миссис Батлер и Генриетта. Затем пришла миссис Шекспир со своим сынишкой Джорджем, упитанным годовалым малышом, и время до обеда прошло в обсуждении туалетов для сегодняшнего бала.

Наступил жаркий сезон, и все сникли. Большую часть дня Анна проводила полулежа на софе. Однажды она была дома одна и пыталась набраться сил, чтобы написать для мисс Бейчер несколько стихотворных строк, внезапно пришедших ей в голову.

Уже давно с ней этого не случалось — она поспешно записывала их, пока не забыла. Первые строчки стихотворения дали ей давно забытую радость творчества, и она полностью ушла в себя, когда пришел Ричмонд.

Его появление было сигналом старому дворецкому Акбару тотчас велеть камердинеру принести хозяину домашние туфли и куртку. Анна слышала, как Али болтал с садовником, когда вел мимо окна скакуна Ричмонда в конюшню, а затем повар пустился отдавать приказания кухонной прислуге, и вскоре все уже галдели, как скворцы.

Ричмонд выглядел довольным, когда вошел в комнату. У него был удачный день. Он поинтересовался, как она провела день, и она, засмеявшись, рассказала ему о том, что пишет стихи.

— Наверное, вздор, — сказала она. — Хотя это не казалось таким вздором, пока я не села за стол. Жаль, что не могу прижать лист бумаги ко лбу, чтобы на нем отпечаталось все, что у меня в мыслях.

— Я и понятия не имел, что ты у меня поэтесса! — удивленно произнес Ричмонд.