Читать книгу - "Ноктюрн - Карина Халле"

class="p">Стук не прекращается, а затем раздается голос, который я узнаю — и сердце у меня сжимается от дурного предчувствия.

— Каллахан! Открой эту чёртову дверь! Я знаю, что она там!

Марко.

Каллахан насторожился: он садится и тянется за курткой — полагаю, в ней у него пистолет.

— Останься здесь, — тихо говорит он.

— Нет, — шепчу я, хватая его за руку. — Позволь мне разобраться с этим.

— Чёрта с два, — его голос звучит тихо, но твёрдо. — Этот человек опасен, Лена.

— Мне уже доводилось с ним разбираться, — говорю я, не отводя взгляда. — Позволь мне всё уладить.

Видимо, что-то в моём взгляде его убедило, а может, мне наконец удалось его переубедить. Он кивает, но, выходя в приёмную, всё равно встаёт между мной и дверью.

Через матовое стекло офисной двери проступает силуэт Марко — широкие плечи, угрожающая поза. Впрочем, Каллахан ничуть ему не уступает. И пусть это отвратительно, но на один порочный миг я воображаю, как они сходятся в боксёрском поединке: мне хочется увидеть каким беспощадным может быть Каллахан.

Каллахан отпирает дверь и приоткрывает её ровно настолько, чтобы показаться самому, при этом частично прикрывая меня собой.

— Руссо, — холодно произносит он. — Ещё нет и семи утра. Какие бы дела у тебя ни были, они могут подождать до рабочего времени.

Лицо Марко пылает от гнева, глаза налиты кровью. Я понимаю, что он пьян — для него это необычно в такую рань, хотя, скорее всего, он вообще не ложился спать.

— Отойди, детектив. Я пришел за Леной. — Его взгляд перемещается на меня. — Нам с тобой нужно поговорить, детка. Наедине.

Я знаю, что значат его «разговоры». Синяк под глазом заживёт быстрее, чем положено.

— Она никуда с тобой не пойдёт, — говорит Каллахан, и в его голосе звучит пугающе спокойное предупреждение.

Марко неспешно тянется к куртке, в которой, как мне известно, у него спрятан пистолет.

— Это тебя не касается, Каллахан.

— Теперь касается.

Каллахан не хватается за оружие, но его поза становится чуть иной — более оборонительной, более собранной.

Я выхожу из-за его спины и мягко, но твёрдо кладу руку ему на предплечье.

— Марко, тебе лучше пойти домой. Я здесь по делу Элизабет, и только. Мы обсуждаем дело. Иди проспись. Поговорим позже.

— Позже? — Марко смеётся, и в этом звуке нет ничего приятного. — Ты провела ночь с этим парнем и говоришь, что мы поговорим позже? Ты забыла, кто я, Рыжая? На кого я работаю?

— Плевать на кого ты там работаешь — хоть на самого Гувера6, — заявляет Каллахан. — Она не уйдёт с тобой

На мгновение мне кажется, что Марко и правда достанет пистолет. В этот ранний час коридор пуст — если он решит сотворить какую-нибудь глупость, свидетелей не будет.

Кроме меня, конечно, но он пока об этом не знает. Не знает, что пуля меня не убьёт.

Но в конце концов он тычет в меня пальцем, для убедительности рассекая воздух, чтобы подчеркнуть свои слова.

— Это ещё не конец. Микки хочет знать, зачем ты расспрашивала про связи Элизабет. Зачем ты сунулась на склады, которые тебя вообще не касаются. — Он переводит взгляд на Каллахана. — Вы оба.

Кровь стынет в жилах. Если Коэн знает о нашем расследовании, мы уже не сможем застать их врасплох.

— Иди домой, Марко, — повторяю я, стараясь говорить спокойно и позволяя своей силе убеждения взять верх. — Иди домой, пока не сказал чего-нибудь, о чём потом пожалеешь.

Его глаза сузились.

— Думаешь, ты неприкосновенна, раз умеешь красиво петь? Потому что мужчины — такие, как этот придурок, — хотят тебя? Ты всего лишь товар, детка. Вещь. А Коэн не любит, когда кто-то трогает его вещи.

Каллахан подаётся вперёд, но я крепко удерживаю его за руку. Только драки нам сейчас и не хватало.

— Осторожнее, Руссо, — тихо произносит Каллахан. — Твои слова звучат как угроза.

— Только факты, — взгляд Марко скользит между нами. — Вы двое думаете, что такие умные. Вы понятия не имеете, во что ввязываетесь. — Он отступает назад. — Вообще ни малейшего понятия.

С этими словами он разворачивается и шагает к лестнице, оставляя после себя напряжённую тишину. По крайней мере, мне удалось внушить ему уйти, не доводя до насилия.

Каллахан закрывает и запирает дверь, затем поворачивается ко мне.

— Ты в порядке?

Я киваю, хотя потрясена куда сильнее, чем готова признать. Не угрозами Марко — мне доводилось справляться и с худшим, — а тем, что Коэн, похоже, в курсе наших дел. Теперь нам нужно опасаться не только европейцев, но и самого опасного гангстера в городе.

— Полагаю, это значит, что теперь нам придётся работать вместе, — говорю я ему.

— Забавно. Мне казалось, мы и так работаем вместе.

Он протягивает руку.

— Партнёры, — соглашаюсь я, и это слово отчего-то кажется очень значимым.

Он пожимает мне руку, но не отпускает. Вместо этого слегка сжимает её — такой простой жест, а у меня от него мурашки бегут по коже.

— Раз уж мы теперь партнёры, не против, если я приглашу тебя на завтрак, а потом отвезу домой? Нам многое нужно обсудить.

Это вызвало редкую улыбку на моём лице.

— С удовольствием.

Раньше я бы переживала, что меня увидят с мужчиной, но раз Марко и так предполагает худшее, я рискну. Надеюсь, мне удалось внушить ему, чтобы он держал себя в руках хотя бы день-два.

Но, пока мы идём к машине Каллахана, не могу отделаться от мысли, что совершаю ошибку, связывая свою судьбу с человеком, вокруг которого столько тайн. Но после этого утра — после незваного гостя и угроз Марко — становится ясно: какая бы опасность ни ждала впереди, вместе мы справимся с ней лучше, чем поодиночке.

Вопрос в том… насколько тесно мы в итоге будем связаны?

10

КАЛЛАХАН

Рассвет заливает горизонт, пока мы въезжаем на парковку закусочной «Голубая луна» — одного из немногих мест в этой части города, где кофе не отдает пепельницей. В этот час здесь в основном работяги, возвращающиеся со смены: заводчане с перепачканными в мазуте руками, медсестры с усталыми глазами, таксисты, пересчитывающие чаевые.

Я бросаю быстрый взгляд на Лену, сидящую рядом. Даже проведя ночь на диване в моём кабинете, она каким-то образом умудряется выглядеть собранной. Её рыжие волосы слегка растрёпаны и ниспадают свободными волнами вокруг лица, отчего она кажется моложе и уязвимее, чем та знойная певица, которую я впервые увидел на сцене. Утренний свет освещает её профиль, озаряя бледную кожу и изящный изгиб шеи.

Прошлая ночь до сих пор кажется лихорадочным сном. Лена,