Читать книгу - "Княгиня-служанка. Берегиня рода - Дия Семина"

разума и льдом сковала сердце. Он и сам уже несколько раз ловил себя на этой мысли и теперь чувствует, что сие есть единственно верное объяснение, вот он тот самый жестокий ответ. Вдруг согнулся пополам и положил голову на крутую шею верного коня. До этого момента он и не понимал всей боли, что обрушились на него, а сейчас словно кто-то ему в грудь кулаком со всей дури ударил.

— Князь, может, во дворец вернёмся. На вас лица нет. Ох, глотните настойки, полегчает…

Через несколько долгих секунд, справившись с болю, князь выпрямился.

— Нет, надо на могилу съездить, там вчера была ведунья и видела какого-то мага, человека страшного в чёрных одеждах, найдём лиходея и все тайны узнаем, только он на пять шагов впереди. Не дают поганцы, покоя Софье, но что делать, ума не приложу. Как защититься? У нас даже колдунов сильных не осталось. Эту заразу надо как-то снимать. Да и если вдруг признаю Василису, но у неё метки брачной нет. И если я объявлю её своей женой, то меня сочтут сумасшедшим, ты же сам сказал, что она чуть ли не рабыней была. Даже если простят мне такую связь, но её снова убьют. Посему, даже если наши подозрения вдруг каким-то чудом окажутся верными и в теле Василисы оказалась душа или память души Софьи, то об этом надо молчать, пока мы это дело не распутаем.

— Так точно, княже, так точно. Но я сегодня проеду в то семейство. Если что, то бумаги Василисы выкуплю.

— Тебе денег дать?

— У меня есть и в достатке…

Теперь князь вдруг придержал коня. Пристально посмотрел на своего гридня:

— Хочешь её перекупить? Она станет твоей рабыней?

— Получается, что так. Вы сами сказали, что никто не позволит вам её ни признать, ни даже наложницей сделать. Особенно если она рабыней была. А так я смогу её, хоть бы защитить.

— НЕ СМЕЙ ЕЁ ТРОНУТЬ! — вдруг прорычал князь.

Григорий вздрогнул, глаза округлил и не сразу нашёл что ответить:

— Да не посмел бы. Да и она на вас смотрит так, что никого другого не видит…

— Вот именно. На тебе денег и если придётся выкупить документы, то оформляй на моё имя. Она в любом случае моя! — внезапно, сам того не заметив. Князь принял непростое решение, что Василиса теперь его собственность. И внезапно метка перестала жечь. Задрал рукав и заметил, что краснота прошла и теперь знак стал обычным, словно он только что принял решение взять за себя суженую деву.

В голове промелькнула мысль, что не обязательно на руке девицы метка может объявиться. Надо бы заставить Липоиду сходить в баню вместе с Василисой, осмотреть тело и вдруг да найдётся метка. От мысли по телу протекла живительная, возбуждающая энергия, от которой из-за траура и горестных обстоятельств нужно бы отмахнуться. Но силы вдруг вернулись, боль отступила, и голова прояснилась, словно морок и кручина отступили. Князь заставил коня перейти на рысцу…

Глава 18

Меня усадили за пустующий стол у большого окна и забыли. У всех свои дела и работы, судя по всему, очень много. У каждой швеи на столе ворох шитья, у кого-то скатерти, у кого-то салфетки, рушники или одежды, а у той, что сидит передо мной детские вещички. Я от них не могу отвести взгляд. Сердце придавливает от боли и радости одновременно, если хотя бы рубашечку смогу вышить сыну, то между мной и им связь установится. Причём, я же могу вышивать не цветными нитями, а волшебными, никто и не заметит.

Однако что-то я в них разочаровалась, нитях этих. Вот у меня платье с узором, а толку от этого я и не чувствую. Если бы муж меня признал, вот это было бы настоящим чудом.

Отгоняю от себя мысли, какие неустанно крутятся в голове, как лошадка на мельнице по кругу одно да потому. Какое счастье, что никто на меня не смотрит, даже если магия меня одолеет, то никто и не заметит.

Выбрала нитки светло-голубые, синие и белые, узор решила свой любимый, северный, снежинки да льдинки, цветочный узор тоже можно, но так многие умеют. Начала шить и сразу вокруг себя заметила витающие нити силы, или магии. Так, пока и не разобралась, но одно уяснила: эти нити как-то связаны с судьбой.

Не удержалась, поймала одну и вдела в иглу вместе с голубой ниткой. И пошла работа, но не так, как я в доме стариков ухнула в беспамятство, нет, сейчас из последних сил держусь. Хотя работаю также быстро, только иголка сверкает и новую нитку едва успеваю вдевать.

Час, наверное, я вышивала, до того момента, как кто-то прозвенел в большой колокол и крикнул: «К обеду!».

Все ожили, зашевелились, и я тоже скорее закончила свою работу, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание, да куда там.

— Новенькая, покажи, что успела…

Домна сама подошла, потягиваясь, чтобы вернуть к жизни затёкшую спину и шею. Я осторожно воткнула иглу в ткань и подала свои пяльцы начальнице.

— Это ты сейчас столько сделала?

Киваю.

— У тебя что, руки заговорённые?

Смотрю на свои обычные руки и пожимаю плечами, а вокруг нас собрались любопытствующие женщины. Смотрят на меня, на мою работу, шепчутся.

— Удивительной красоты вышивка, и такая утончённая, у тебя дар. Говорить не можешь, а шьёшь, как большая мастерица.

Уф, наконец-то, улыбаюсь и киваю. Потому что теперь они должны меня принять.

Начальница, как, и хозяин лавки, провела по вышивке рукой и с великим нежеланием вернула пяльцы на рабочий стол, вздохнула и спросила уже более дружелюбно:

— Сейчас обедать, знаешь где трапезная?

Качаю головой из стороны в сторону.

— У тебя койка есть?

Киваю, что да.

— Марья, проводи новенькую, пусть свои вещи оставит на койке, и после отведи её в столовую. Степанида сказала, что её сам князь нанял или гридень, непростая птица, посему, если не хотите проблем, не задирайте её. Всё поняли? — начальница сказала это таким тоном, что все отступили, а мне стало не по себе, неужели ко мне кто-то ещё и задираться может? Хорошо, что она предупредила.

Пяльцы и нитки оставила пока на рабочем столе. Марья молча, словно я не только немая, но и глухая, взяла меня за руку и повела на третий этаж и очень удивилась, когда я открыла дверь в отдельную комнату.

— Да ты и впрямь фифа, за какие такие заслуги можно получить отдельные