Читать книгу - "Заберу тебя, девочка - Анастасия Градцева"

со мной играть в такие игры. Потому что прилетит не тебе, тебя я и пальцем не трону. Прилетит тем, с кем ты играешь. Ты поняла меня?

— Поняла, — шепчу я.

— Ты хочешь меня, — безжалостно продолжает Лекс. — Ты с самого начала меня постоянно облизывала глазами и сейчас продолжаешь это делать. Ты стонешь, когда я тебя целую, ты течешь от моих пальцев. Так нахрена все эти игры? У меня, блядь, нет на них ни времени, ни желания.

— А я не могу так, как ты хочешь! — срываюсь я, чувствуя, что перехожу на истерику. В голосе звенят слезы. Черт, ну я же хотела быть спокойной и сдержанной, как Лекс. Почему у меня так не получается?

— Ярослава…

— Я не могу так! — снова выкрикиваю я, не давая ему договорить. — Для тебя я просто красивая вещь, просто какое-то тело, которым тебе хочется пользоваться. Я так не хочу. Я хочу по-нормальному!

Я всхлипываю. Тушь, наверняка, потекла, и я сейчас похожа на зареванную панду, ну и пусть! Какая теперь разница?

— По-нормальному — это как? — спокойно интересуется Лекс, как будто не замечая моей истерики.

— По-нормальному — это отношения. Это когда гуляют вместе, ходят на свидания, смотрят кино, знакомятся с родителями, строят планы на будущее…

Лекс качает головой.

— Со мной не будет по-нормальному, — говорит он.

— Тогда отпусти меня, — я дергаю подбородком и отворачиваюсь.

Внезапно моей щеки касается его ладонь, и жесткие подушечки пальцев мягко проходятся по коже, стирая слезы.

— Уже не могу, — глухо говорит Лекс. — Поздно.

— Почему? Зачем тебе я? Вокруг мало красивых девчонок?

— Таких больше нет. — Его голос звучит сдавленно, тяжело, как будто он говорит то, что предпочёл бы держать при себе. — Ты слишком сладкая. И слишком упрямая. Как раз по мне.

И что-то такое звучит в его тоне, от чего меня продирает насквозь.

Я вдруг понимаю: ту болезненную близость, которая неуклонно прорастает между нами, чувствую не я одна. А ещё понимаю, что больше никаких признаний я от Лекса не дождусь. Это и так было больше, чем он хотел бы сказать.

И… ладно. Пусть пока будет так.

Мы какое-то время молчим, не глядя друг на друга, а потом я длинно выдыхаю, поворачиваюсь к Лексу и застёгиваю ремень безопасности.

— Поехали к тебе, — говорю я, стараясь звучать спокойно. — У меня ужасно устали ноги в этих ботинках. Хочу их снять.

Лекс кивает и заводит машину.

Глава 15. Мое притяжение

Лекс подъезжает к своему дому и паркуется. Я жду, что он начнет меня целовать еще в машине, но он почему-то этого не делает.

— Идем? — спрашивает он спокойно.

— Идем, — я неуверенно одергиваю чуть задравшееся платье и бросаю на Лекса взгляд искоса.

Он коротко усмехается, но ничего не говорит. Помогает мне выйти из машины, и мы идём к уже знакомому мне подъезду. Поднимаемся в квартиру Лекса, он открывает дверь, пропускает меня вперёд, закрывает ее, а я стою посреди прихожей и всё ещё жду.

Он что, даже не поцелует меня?

Не прижмет к стене, как тогда?

— Почему не разуваешься? — с интересом спрашивает Лекс. — Сама же сказала, что ноги устали от каблуков.

Я вспыхиваю, закусываю губу и неловко присаживаюсь, расстегивая ботильоны. Снимаю их, оставляю на полочке и чувствую себя ещё неуютнее, потому что во мне сразу убавилась несколько сантиметров роста.

Снимаю куртку, вешаю её на крючок и машинально скрещиваю руки на груди, как будто пытаясь прикрыть откровенное декольте. Впрочем, можно не стараться. Лекс все равно на него даже не смотрит.

Он неторопливо скидывает ботинки, вешает свою куртку рядом с моей, проходит на кухню и щелкает кнопкой электрического чайника.

Я остаюсь стоять в прихожей. Слышу звук закипающей воды, слышу звяканье ложечки об край кружки, и мне вдруг становится безумно обидно.

— Я, наверное, домой лучше поеду, — громко говорю я.

— Это ещё почему? — Лекс выходит из кухни, останавливается в дверном проеме, почти полностью занимая его своими широкими плечами, и насмешливо на меня смотрит.

— Потому что не похоже, что ты соскучился! — вдруг вырывается у меня, и мне сразу же становится стыдно за детскую обиду, которая слишком явно звучит в этих словах.

А ещё неловко. Потому что этим я как будто даю в руки Лексу какие-то козыри. Показываю, что мне не всё равно.

Он ухмыляется, подходит ко мне и цепляет мой подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть на него.

— Ждала, что я на тебя наброшусь с порога, да, девочка? — с мягкой насмешкой шепчет он. — Ничего я не ждала, пусти! — дёргаюсь я.

— Спокойно, Ярослава, — Лекс по-хозяйски прижимает меня к себе и поглаживает по спине. — Сомневаешься, что я тебя хочу? Поверь, пиздец как хочу. Сегодня всю ночь снилось, как ты подо мной стонешь.

— А почему ты тогда…

— Я люблю взаимность, девочка, — ухмыляется он и медленно, мучительно медленно обводит подушечкой пальца мои губы. — Сегодня первый шаг за тобой.

— Я тебя уже целовала первая, — упрямо возражаю я.

— Ты не целовала, а затыкала мне рот, Ярослава — с усмешкой возражает Лекс. — И у тебя это получилось. А сейчас я хочу, чтоб ты меня поцеловала по другой причине. Зная, что будет после этого. Ну что? Рискнешь?

Я молчу.

Гораздо проще было бы, если бы он сам накинулся на меня. Если бы его сила и его напор дали мне возможность расслабиться и ни о чем не думать. Если бы я могла себя успокаивать тем, что это он меня взял, а не я ему отдалась

Как было в тот раз.

Но, кажется, Лекс не хочет, как в тот раз. Он хочет по-другому.

А я… я хочу?

Я смотрю в его светлые холодные глаза и за внешним спокойствием вижу с трудом сдерживаемый огонь. Каково будет почувствовать его на себе? Без страха, без напряжения, с полным ощущением того, что наше желание взаимно?

Я делаю короткий вдох, закидываю руки Лексу на шею и медленно тянусь к его губам.

Целую.

От первого же соприкосновения наших губ по всему телу проходит дрожь. Я осторожно приоткрываю рот, проскальзываю во влажную теплоту его рта, и когда наши языки соприкасаются, это вдруг ощущается так остро и так сладко, что я не могу сдержать стона.

Лекс с силой прижимает меня к себе и углубляет поцелуй, делая его очень мокрым, неприличным и безумно возбуждающим.

— Так? — хрипло шепчет он мне в губы.

Я киваю, не в силах что-либо сказать, и снова тянусь к нему. Мы так жадно