Читать книгу - "Два босса для Снегурочки - Tommy Glub"

— Я… не знаю… — слова застревают, голос дрожит. — Это всё так странно.

— Да, — соглашается Алан и ставит бокал передо мной. — Но жизнь странная штука. Мы уже прошли через столько проблем, что, кажется, сможем и этот выбор выдержать.

Я поднимаю глаза и встречаю два тёплых взгляда. Отчаяние, трепет, любовь. Они действительно здесь и сейчас решают со мной судьбу. Мой сын — наш сын — заслуживает счастливую маму, а не разбитую и несчастную.

И, может, я уже давно знала ответ?

— Хорошо, — выдыхаю, осушая ком в горле. — Я готова… выслушать. Готова попробовать. Потому что не могу терять ни одного из вас. Не хочу.

Адам сжимает мою ладонь, Алан тихо улыбается, коснувшись моего виска. Приятная мелодия тем временем переходит на лирический мотив. В этот момент я осознаю, что всё, ради чего мы боролись, вдруг становится реальным. Да, будет непросто. Да, придётся привыкать к взглядам людей, обсуждениям. Но я выбрала этот путь: не разорваться между ними, а пойти ввысь, пусть даже втроём.

Нет, не даже. Мы втроём всё преодолеем. И будем счастливее всех.

Они поднимают бокалы, я машинально следую их примеру. Пена игриво щекочет губы, я чувствую лёгкую сладость на языке, а в сердце расцветает спокойная уверенность: что бы ни было дальше, мы попытаемся. И, кажется, у нас есть все шансы.

Эпилог

Я выхожу на веранду нового дома — того самого, куда мы втроём решили переехать пару месяцев назад. Кажется, это было вечностью назад, а ведь всего прошло чуть больше года, с тех пор, как я согласилась на безумную идею жить вместе. Воздух здесь свежий, пахнет сосновыми ветками и утренним рассветом. Я улыбаюсь, ощущая покалывание в груди от переполняющего меня счастья.

С тех пор я ни разу об этом не пожалела.

На просторном дворе стоит Тёма и азартно швыряет снежки в невысокие сугробы. Он громко смеётся, потому что рядом Адам, дурачась, пытается увернуться. Выглядит странно и невероятно естественно одновременно: высокий мужчина в дорогом пуховике, уверенно выбивающий долги из людей (точнее когда-то, до недавнего прошлого) — и сейчас смеётся, как ребёнок, получая снежком в плечо.

— Мам, смотри, я попал! — кричит Тёма, заметив меня.

— Вижу, — смеюсь я, прижимая к груди чашку с горячим кофе. — Не загоняй папу, он может отомстить!

— Отомстить? Никогда, — Адам делает грозный вид, но румянец на щеках выдаёт его азарт. А потом он озорно подхватывает горсть снега и запускает по Тёме ответный бросок.

Слышу за спиной мягкие шаги Алана. Он выходит на веранду, чтобы встать рядом со мной, скользит рукой по моей талии. Когда-то я не могла представить, что эти двое будут под одной крышей — да ещё и без драк, без смертельной ревности. Но сейчас, когда мы наконец всё проговорили и прошли этот путь, я понимаю, насколько много сил и любви нам понадобилось, чтобы прийти к согласию.

— Уже проснулась? — шёпотом спрашивает Алан, наклоняясь к моему уху.

— Мм, да, — я улыбаюсь, прижимаясь к нему. — И кажется, вы выспались лучше меня…

Алан смеётся, обнимает меня крепче. Его тепло пробирается сквозь мою домашнюю кофту, проникая прямо в сердце, и я улыбаюсь ему в ответ.

— Сегодня выходной, — напоминает он, коснувшись губами моей макушки. — Договорились же, что сегодня мы дома. Но я уже успел нагрузить помощника.

Кто бы сомневался…

Я смотрю, как Тёма и Адам посыпают друг друга снежной крошкой, шумно смеясь, как будто им обоим по десять лет. И что-то внутри меня дёргает: в груди рождается тихая благодарность за то, что мы не побоялись пойти против всех норм и шаблонов. Ещё совсем недавно я стыдилась самой мысли, что могу испытывать чувства к обоим мужчинам, а сыну будет дико думать, что у него двое пап. Но оказалось, что главный критерий — это наше взаимное согласие и любовь. Мы все трое хотим этого.

Я замечаю, как Адам краем глаза смотрит на нас, словно проверяет, всё ли в порядке. В его взгляде нет прежней тревоги, нет той патологической ревности, что я видела когда-то. Теперь там доброжелательное тепло. Наверное, он счастлив, что я не сбежала от него и Алана после всего.

— Ну что, идём завтракать? — кричу я им. — Иначе потом будете жаловаться, что всё остыло!

Адам деловито отряхивается, хотя выглядит забавно: снег липнет к его волосам, а Тёма с довольным видом хохочет и зачерпывает новую порцию, словно не хочет закругляться. Но, услышав слово «завтрак», сын оживляется:

— Иду, мам! Там же были сырники!

— Да, сырники! — я улыбаюсь, переглядываюсь с Аланом.

Тёмка залетает в дом, а Адам подходит к нам. Наклоняется и целует мой едва округлившийся животик, нежно погладив его большой ладонью.

— Мои девочки, — тихо шепчет он в губы, перед тем как поцеловать.

Мы все вместе заходим в дом, и ощущение уюта накатывает с новой силой. Из кухни тянется аромат ванили, теста и свежесваренного какао. На столе уже расставлены тарелки, кружки, а рядом стоят конфитюры и сметана. Я в восторге от того, насколько органично мы сумели распределить быт: Адам иногда берётся за уборку, Алан отлично разбирается с техникой, а я с удовольствием творю кулинарные эксперименты. Я больше не работаю на Алана. Только иногда могу взяться за какую-то мелочную работу, помочь им.

Тёма несётся вперёд и, запыхавшись, пытается стащить сырник прямо с тарелки. Адам тут же останавливает его, поддразнивая. Забирает сырник и кусает его сам. Они спорят вполголоса, смеясь.

За столом тихо потрескивает огонь в камине (который Алан лично устанавливал, гордый как павлин, ведь «инженерные штуки — его сильная сторона»). Я чувствую, как внутри меня разливается покой: уже нет боязни, что всё разрушится от случайного слова.

— Значит, вечером в гости приедут Таня и Тошка? — спрашивает Адам, переливая себе чай.

— Да, — подтверждаю я, с улыбкой помешивая какао Тёме. — И мы наконец договорились о семейном пикнике на заднем дворе. Надеюсь, погода позволит.

— Отлично, — кивает Алан. — Ещё приедут наши друзья, у Никиты и Славы с жёнами получается вырваться. А завтра я свожу Тёму в спорткомплекс. Обещал показать ему бассейн. Может, тебе захочется стать пловцом?

— Здорово, — радостно подхватывает сын. — Пап, а можно я возьму с собой Лёшу из школы? Он тоже любит плавать.

Он называет «пап» то Алана, то Адама — обычно того, кто рядом. Я уже перестала путаться, к кому именно он обращается. Сейчас Тёма глядит на Алана, но и Адам не в претензии: улыбается, раздаёт остальным сироп для