Читать книгу - "Спасти тигра, приручить магистра и (НЕ) влюбиться - Мара Капс"

с теми, кого я приковал к стене? — переспросил он. — Не проще ли их убить, чтобы больше не строили планов по захвату ваших земель?

Отец Долмана выдержал паузу.

— Мы предпочитаем переговоры. Это даёт шанс на раскаяние.

Король драконов прищурился.

— Раскаяние? Это когда они плачут, потому что не успели захватить трон?

— Раскаяние — это когда они понимают, что теперь им придётся слушать отчёты, участвовать в допросах и жить с осознанием, что их план провалился из-за пары слов обычной девушки, которую они недооценили.

Король драконов медленно повернул голову в мою сторону.

— Обычная девушка? — повторил он. — Если бы она была обычной, я бы уже сжёг этот город и ушёл обратно в сон.

Все посмотрели на меня. Я сделала вдох. Потом выдох.

Конечно. Я обычная девушка, которая случайно остановила гнев тысячелетия, не имея при себе ни амулета, ни меча, ни даже приличного плана. Только голос и желание, чтобы все просто перестали кричать.

Глава 28

Умение достойно принять поражение, важный жизненный навык, позволяющий учиться на ошибках и продолжать двигаться вперёд. Правитель соседнего государства этим качеством не обладал, за что и поплатился лишением трона. Это стало одним из условий перемирия, выдвинутых на переговорах, куда его брат Кирик прибыл верхом на изумрудном драконе.

Мне было интересно пообщаться с этими величественными рептилиями, поэтому я не упустила возможности подойти. Дракон лежал во дворе, вытянув лапы и грея крылья на солнце, как гигантская, слегка надменная кошка, бурча себе под нос какую-то нелепую песенку про облака.

«Облака, как сладкие зефирки. Облака, как взбитые сливки. Я бы их съел, но они без начинки. Пу-пу-пу-пу-пу. Облака, как ленивые булки. А я голодный, в этой прогулке.»

— Ты голодный? Хочешь я принесу тебе яблочного пирога?

Поначалу дракон удивился, что я его понимаю. Но уже через полчаса мы хохотали над абсурдными рифмами. Он отвечал на вопросы, делился мыслями, и даже признался, что мечтает однажды принять человеческий облик, если накопит достаточно сил. Появление короля драконов, по его словам, могло всё изменить.

И как по сценарию, стоило нам упомянуть Визериона, как он вышел из здания. Величественный, с лёгкой тенью раздражения, он двигался так, будто воздух сам расступался перед ним. Рядом шёл Кирик, новый правитель, всё ещё не привыкший к своей роли.

Изумрудный дракон моментально замолк, встряхнул крылья и приподнялся. Я же в свою очередь внимательно присмотрелась к королю драконов. Своё имя он озвучил только на следующий день. Так сказать, снизошёл. Его взгляд был проницательным, с оттенком ревности, как будто он застал меня за изменой.

Да что с тобой не так, мысленно бросила я в его сторону. Неужели ты единственный дракон, с которым мне можно говорить?

Визерион не ответил. Он просто смотрел. А потом резко отвернулся.

Кирик бросил на меня короткий понимающий взгляд, поблагодарил за участие в вынесении справедливого приговора его брату, после чего сел на дракона, и они взмыли в небо.

— Может, в нашу следующую встречу он меня покатает, — мечтательно вздохнула я, глядя на рептилию, скрывшуюся в облаках.

Визерион фыркнул.

— Я сам могу тебя покатать.

— Правда? Но ты же король драконов. По статусу не положено катать простую смертную. Ты даже имя своё не хотел говорить.

— Какой же я король без королевства.

— Мы найдём его, — сказала я, сделав шаг вперёд. — Твоего брата. Его царство. И тогда ты снова станешь тем, кем должен быть.

Он кивнул. Медленно, будто впервые за долгое время позволил себе поверить.

И вот тогда, когда казалось, что всё завершено, переговоры проведены, враги обезврежены, притворство не имеет никакого смысла, сам его величество, попросил меня остаться. Не как гостья, не как случайна участница событий, а как проводница. Помощница. Связующее звено между прошлым и настоящим. Он хотел, чтобы я помогла Визериону освоиться в новом для него мире. Всё-таки тысяча лет прошла, многое изменилось.

Так я начала ездить во дворец каждый день, как на работу. График, с утра до позднего вечера. Мы гуляли с Визерионом по садам, читали хроники, посещали башню заклинаний, где он делился с магами своими знаниями, древними, почти забытыми, но всё ещё ценными.

Скучать мне не приходилось. А вот Долман с Лиром постепенно превращались в ворчливых гномов. Оба жаловались, что я совсем не уделяю им внимания.

И вот однажды, вернувшись домой далеко за полночь, уставшая до самых костей, я застала Долмана, стоящего на крыльце. Не успела и слова сказать, объясниться, как он подошёл и просто обнял меня. Без упрёков, без драмы. Обнял крепко, по-настоящему, как будто этим жестом хотел вытянуть из меня всю усталость.

Я замерла. А потом, неожиданно для себя, уткнулась в его плечо и выдохнула. Всё напряжение, накопленное за день, за неделю, за всё это странное, насыщенное время ушло.

— Ты пахнешь башней заклинаний, — пробормотал он, всё ещё не отпуская. — И немного пеплом. Но я рад, что ты дома.

Лир, конечно, тут же появился из-за двери. На его голове сидела Дина. Возмущённая, громкая, с крылышками, она щебетала так, будто репетировала речь для суда:

«Уговор был! Встречаться с Визерионом иногда! А не превращаться в его собственность!»

Я только вздохнула, не в силах спорить.

— О чём она так громко щебечет? — спросил Долман.

— Возмущается, что я превращаюсь в собственность Визериона, — ответила я.

Он посмотрел на меня долго, внимательно. А потом тихо сказал:

— Ну, я с ней согласен. Но я тебя не отдам. Так ему и скажи. Моё терпение на пределе.

В его голосе не было угрозы, только боль, накопленная за дни молчания, за вечера ожидания, за часы, когда я была где-то далеко, не с ним. Я хотела было что-то сказать, но не успела. Его ладонь, лежавшая на моей спине, вдруг сильнее прижала меня к себе. А потом он меня поцеловал.

Мир вдруг замер, будто сам решил дать нам паузу. Дина замолкла. Лир, не проронив ни звука, ушёл внутрь, оставив нас в этой хрупкой, почти волшебной тишине.

Когда мы вошли в дом, всё было тихо, тепло, как будто само пространство решило не мешать. Мы поняли, что не хотим сейчас расставаться. Устроились в гостиной, на диване у окна, укутались пледом и прижались друг к другу. Его рука лежала на моей спине, моя на его груди. Мы не говорили. Мы просто были рядом.

И так, в тишине, уснули. Уставшие, но спокойные. Не как герои, не как участники запутанной истории, а как двое, которым наконец можно просто быть